При этом мало что способно исцелить от ненависти столь же полно и безоговорочно, как возможность выполнения созидательной и важной работы.
Удовлетворение от успеха в каком-либо значительном созидательном деле – одна из величайших радостей жизни, но, увы, в своих наивысших проявлениях оно открыто лишь людям исключительных способностей. Ничто не отнимет у человека счастья от успешного завершения важной работы, кроме осознания того, что в итоге эта работа послужила дурным целям. Существует множество форм такого удовлетворения. Человек, сумевший благодаря прокладке оросительных каналов заставить расцвести пустыню, наслаждается этим счастьем едва ли не в нагляднейшем его проявлении. Создание некоей организации может быть делом первостепенной важности, как и труд тех немногих государственных деятелей, которые посвятили жизнь установлению порядка из хаоса (в наши дни наиболее показательный пример – Ленин).
Самыми яркими представителями выступают здесь художники и люди науки. Шекспир говорил: «Среди живых ты будешь до тех пор, доколе дышит грудь и видит взор»[87]. Не подлежит сомнению, что эта мысль утешала его в страданиях. В своих сонетах Шекспир утверждал, что воспоминания о друге примиряли его с жизнью, но мне кажется, что сонеты, которые он адресовал своему другу, были ему самому полезнее, чем даже сама дружба.
Великие художники и великие люди науки заняты делом, которое восхитительно само по себе; вдобавок они завоевывают уважение тех, чье мнение для них важно, и тем самым приобретают фундаментальнейшую власть, то есть власть над мыслями и чувствами людей. Посему у них имеются веские основания хорошо думать о себе. Такого сочетания счастливых обстоятельств, можно предположить, достаточно, чтобы осчастливить любого. Тем не менее это не так. Микеланджело, например, был глубоко несчастен и заявлял (правда, я не уверен, что он был искренен), что не стал бы творить искусство, не вынуждай его к тому долги вследствие беспорядочных личных отношений. Вообще, великие творцы очень часто, хоть и не всегда, отличались мрачным темпераментом, и их тоска была столь велика, что могла бы довести их до самоубийства, если бы не заглушалась радостью творческих свершений. Поэтому нельзя утверждать, что даже величайшая работа должна сделать человека счастливым; можно лишь сказать, что она делает его менее несчастным. Люди науки, впрочем, реже подвержены унынию и тоске, чем художники, и в целом те, кто активно подвизается в науке, счастливы, а их счастье обусловлено прежде всего именно работой.
Одна из причин несчастья интеллектуалов в наши дни заключается в том, что многие из них, в особенности литературные мужи, не находят возможности для независимого выражения своих талантов; им приходится идти в наем к богатым корпорациям, возглавляемым филистерами, которые настаивают на производстве того, что сами литераторы считают пагубной белибердой. Если задать журналистам в Англии или Америке вопрос, одобряют ли они редакционную политику газет, в которых работают, лишь небольшое меньшинство, полагаю, ответит утвердительно; остальные ради средств к существованию попросту продают свои перья на службу вредоносным, по их мнению, целям. Такая работа не приносит подлинного удовлетворения, и в попытках примириться с подобным выбором человек становится настолько циничным, что вовсе перестает получать чистосердечное удовольствие от чего бы то ни было. Не мне осуждать людей, которые берутся за такую работу, ибо альтернативой согласию видится голод, но, на мой взгляд, в ситуациях, когда возможно заниматься трудом, удовлетворяющим созидательные потребности, не обрекая себя на жизнь впроголодь, следует посоветовать с точки зрения счастья выбирать такой вот труд, а не работу, гораздо более высокооплачиваемую, но недостойную даже в восприятии самого работника. Без самоуважения настоящее счастье едва ли достижимо. А человек, который стыдится собственной работы, вряд ли обретет самоуважение.
Удовлетворение от созидательного труда, пускай оно, как получается, является привилегией меньшинства, способно все-таки сделаться привилегией достаточно многочисленного меньшинства. Любой, кто самостоятельно выбирает себе работу, может его испытать; как и любой из тех, чья работа кажется им самим полезной и требует развития навыков. Воспитание счастливых детей представляет собой трудную созидательную работу, которая в состоянии обеспечить глубокое удовлетворение. Любая женщина, трудившаяся таким образом, ощущает, что в результате ее усилий мир обрел нечто ценное, чего в противном случае никогда бы не появилось.