Будь у меня возможность реорганизовать высшее образование так, как я считаю нужным, я бы попытался заместить старые ортодоксальные религии (не находящие отклика у молодых людей – разве что у наименее умных и самых невежественных) чем-то, что вряд ли, пожалуй, можно назвать религией, ибо это просто фокусировка внимания на хорошо известных фактах. Я попытался бы живо заинтересовать молодежь историей, дабы молодые отчетливо осознавали, что будущее человечества, по всей вероятности, намного продолжительнее прошлого, дабы они постигли сиюминутность бытия на этой планете, где нам выпало родиться, дабы усвоили, что эта планета – всего-навсего временное пристанище; одновременно с изложением фактов, подчеркивающих ничтожность индивида, я бы предложил молодым другой набор фактов, призванный отразить величие индивидуальности, убедительно показать, что во Вселенной нет ничего, подобного человеческому разуму. Спиноза давным-давно писал о бремени человека и человеческой свободе; стиль и язык его философии затрудняют восприятие этого учения, но суть того, что я сейчас говорю, мало отличается от сказанного Спинозой.
Человек, который однажды осознал, пусть мимолетно, что составляет истинное величие души, не станет счастливее, если позволит себе подчиниться мелким страстям, предаться эгоизму, беспокоиться по поводу малых невзгод и опасаться того, что еще уготовила ему судьба. Человек, способный на величие души, широко распахивает окна своего разума, впуская внутрь ветры со всех сторон мироздания. Он воспринимает себя самого, жизнь и мир настолько честно, насколько допускает человеческая ограниченность; осознает краткость и бренность человеческой жизни, понимает, что разум индивида содержит «концентрат» всего ценного в известной вселенной. Ему ведомо, что человек, чей разум как бы отражает мир, становится в некотором отношении столь же необъятным. Освободившись от страхов, одолевающих раба обстоятельств, он испытывает глубочайшую радость и через все тернии своей повседневной жизни приходит к ощущению истинного счастья, хотя бы в глубинах своей души.
Но оставим эти теоретические рассуждения и вернемся к нашей непосредственной теме, а именно к ценности внеличных интересов. Имеется еще одно соображение, открывающее их значение для обретения счастья. Даже у тех, кого принято считать наиболее удачливыми, случаются мгновения в жизни, когда все идет не так, как хотелось бы. Разве что холостяки никогда не ссорятся с женами; немногие родители не изводили себя терзаниями из-за болезни своих детей; немногие бизнесмены не подвергались финансовому стрессу; немногие профессионалы могут признать, что не сталкивались с неудачами. В эти мгновения способность интересоваться чем-либо, не относящимся напрямую к поводу для беспокойства, является несказанным благом. В такие мгновения, когда ты не можешь повлиять на ситуацию, а можешь только метаться в волнении, кто-то отвлекается тем, что играет в шахматы, другой читает детективы, третий увлекается популярной астрономией, четвертый утешается чтением известий о раскопках в Уре и Халдее[88]. Все эти люди ведут себя мудро, тогда как тот, кто не отвлекает разум и полностью отдается во власть тревог, поступает глупо; тем самым он утрачивает возможность справиться с неприятностями, когда наступит подходящий момент.
88
Наверняка этот пример Расселу подсказали современные ему раскопки (1922–1934) в Уре, которые вела британо-американская экспедиция под началом Л. Вулли.