Герцог же до полуночи совещался с баронами, но затем улегся на свое ложе и вскоре забылся легким сном. Рауль лежал на тюфяке в собственной палатке, однако сон бежал от него. Он встал, вышел в ночь и начал смотреть в сторону темной линии холмов, лежавшей между Гастингсом и лагерем саксов. Где-то за этими поросшими лесом высотами был сейчас Эдгар. Пожалуй, он тоже не спит и думает о завтрашнем дне. Рауль попытался представить себе его: исповедался ли он в своих грехах? Или же проводил ночь в пиршестве, как, по его словам, было принято у саксов перед боем?
Завтра, думал Рауль, завтра… О Господи, только не дай мне встретиться с Эдгаром! Дай мне не запомнить его, не увидеть его лица перед собой, не отражать выпады его меча, горя́ желанием убить соперника!
В ночной тишине внезапно раздался вой, жуткий и заунывный. Рауль, вздрогнув, невольно перекрестился, но это оказался всего лишь один из волков, что бродят по ночам вокруг лагеря, охотясь за объедками, выброшенными на мусорные кучи.
На рассвете, после того как отслужили мессу, герцог приказал свернуть лагерь и повел свою армию тремя колоннами к холму под названием Телхэм. Перевалив через него, войска подошли к опушке Андредсвельда.
Первую колонну, образующую правый фланг армии герцога и почти целиком состоящую из французов, фламандцев, жителей Понтье, Булони и Пуа, возглавил граф Евстахий Булонский. В его войске отрядом в тысячу нормандцев командовал молодой Роберт де Бомон. Это было первое настоящее сражение де Бомона, и он горел желанием проявить себя. Под ним приплясывал горячий чистокровный жеребец, а на щите жарко горел герб его дома.
Второй колонной, до последнего человека составленной из нормандцев, командовал сам герцог. Он ехал на коне, которого привез ему из Испании Вальтер Жиффар. На герцоге была простая кожаная туника с нашитыми на нее металлическими кольцами, свободные рукава которой заканчивались чуть ниже локтя и по́лами до середины бедра, с разрезами спереди и сзади, дабы облегчить ему свободу движений. Хауберк и шлем, которые вез оруженосец герцога, тоже отличались незатейливой простотой, лишь конической формы шлем был снабжен двумя защитными накладками – на носу и шее. Из оружия Вильгельм предпочел копье и булаву, прикрепленную к седлу.
Рядом с ним на коне покачивался его брат и епископ Кутанса. Он надел свою епископскую мантию, а в руке сжимал полагающийся ему по сану посох; правда, Одо поверх белой сутаны надел еще и кольчужную рубашку, вооружившись внушительной деревянной дубинкой.
Войска Котантена возглавляли граф Мортен и Неель де Сен-Совер. Именно его оруженосец вез хоругвь Святого Михаила, привязанную на конце копья.
За ними по пятам следовал Рожер де Монтгомери во главе внушительного отряда Беллема. От него не отставали и ветераны, Жиффар и Гурней, как и Гийом Фитц-Осберн с рыцарями Бретея и Бек-Креспена. Никто из воинов не спешил надевать доспехи, поскольку вес хауберков грозил лишь добавить тягот и без того нелегкому маршу.
Третья колонна образовывала левый фланг. Ее возглавили Ален Фержан и граф Хайме де Туар, а составлена она была из бретонцев, жителей Ле-Мана, Пуату и земель по берегам притоков Рейна.
Дорога вела по склонам холмов, у подножия которых простирались болота Певенси. Солнце поднялось в зенит, поэтому мужчины обливались потом, а длинная вереница копий блестела словно железная змея, ползущая по тракту.
Когда они поднялись на вершину холма Телхэм-Хилл, впереди наконец показалось войско саксов. Нормандская армия, остановившись, устроила привал в тени огромных деревьев. Герцог проехал еще немного вперед в сопровождении графов Евстахия и Алена, чтобы разведать позиции англичан и местность, что простиралась между ними.
Гарольд водрузил два свои штандарта на противоположной высоте, являвшей собой узкий холм примерно с милю длиной, полого спускавшийся в долину Сенлака у его подножия. На самой вершине росла огромная, старая, раскидистая яблоня, подле которой развевался личный штандарт Гарольда – его стяг Воина[74]. С противоположной стороны долины нормандцы видели сверкание золотых складок знамени; рядом на фоне голубого неба рдел алый Дракон Уэссекса.
Казалось, весь холм сплошь усеян вооруженными людьми. Нормандцы, до рези в глазах вглядывавшиеся в него, принялись перешептываться: им казалось, что их поджидает целый лес копий.
– Слушай меня, граф Евстахий! – сказал Вильгельм. – Если Господь дарует мне сегодня победу, на том месте, где сейчас развевается флаг, я построю монастырь. – Герцог указал на другой край долины. – В этом я клянусь перед Богом и Фазаном.
74
У Гарольда едва ли не первого среди английских королей появился личный штандарт. На нем был вышит идущий в атаку воин со щитом и мечом в руке, воздетыми над головой.