Марджи вошла в гостиную и зажгла свет. Комната казалась знакомой и незнакомой одновременно: знакомой, потому что в ней никогда ничего не менялось, и незнакомой, потому что ее мало использовали. Как и другие комнаты квартиры, она содержалась в безжизненной чистоте. Кружевные занавески были жестко накрахмалены. На подставке между окнами растопырил блестящие листья неизменный фикус. Мягкий диван и два кресла, обтянутые унылым коричневым велюром, стояли в своем углу, а наискосок от них громоздилась «Виктрола» с отполированным матовым раструбом.
«Виктрола»! В квартире Шэннонов этот граммофон был единственным предметом роскоши. Его купили в рассрочку (платили по доллару в неделю) с двенадцатью бесплатными пластинками в придачу. Марджи помнила, какая это была радость, когда после выплаты последней части суммы «Виктрола» наконец-то стала собственностью семьи. Но однажды ручка треснула и развалилась на две части. Хенни отнес ее в починку и не забирал так долго, что за это время она успела потеряться. Мастер с такой горячностью утверждал, будто никакой граммофонной ручки в его подвал никогда не приносили, что Хенни и сам засомневался в том, существовала ли она.
Несколько лет «Виктрола» молчала, символизируя тщету их жизни. Сломанную ручку Хенни воспринял как очередное доказательство того, что таков его удел: все его «шпыняют». А для Фло этот случай стал еще одним поводом для бесконечных упреков в адрес мужа. По-своему она даже радовалась разгильдяйству Хенни, как филателист радуется редкой марке. В цепи обвинений, которую она не покладая рук ковала, появилось новое звено! Странно, до чего удачно сломанная ручка вписалась в то, что составляло суть семейной жизни Шэннонов.
Марджи поставила «Миссурийский вальс»[12]. Она знала, что без ручки граммофон играть не будет, однако вопреки разуму надеялась на чудо, которое все же заставит музыку зазвучать. В отчаянии сунув в отверстие мизинец, она попыталась прокрутить механизм ногтем. Потом начала крутить саму пластинку. Раздалось несколько ворчливых звуков. Марджи принялась крутить быстрее. Вальс хромал и прерывался. Она тихонько подпевала, заполняя пробелы, и вдруг остановилась: Фло, неслышно войдя, стояла у нее за спиной. Марджи молчала, ожидая первых слов матери.
– Думаешь, мы тут деньги печатаем? – начала та.
– Я включила свет только на минутку.
– Свет на кухне, свет в гостиной… прям не дом, а рождественская елка! – Марджи щелкнула выключателем, и материнский голос зазвучал из темноты. – Я не скряга, но у нас каждый пенни на счету.
– Я знаю.
– Моя бы воля, во всех бы комнатах было светло. Но как бы мы тогда концы с концами сводили? Показать тебе счет за электричество за прошлый месяц?
– Не надо, мама. Я и так знаю.
Вернувшись в кухню, Марджи попыталась сосредоточиться на чтении, но Фло не могла долго оставаться без внимания. С трудом вытерпев несколько минут тишины, она заговорила опять:
– Думаешь, мне это нравится? – Марджи недоуменно подняла глаза, не успев вернуться в свою квартирку на Моджер-стрит из мира «Зеленой шляпы»[13]. Фло продолжала: – Нет, не нравится. Мне тоже противно над каждой крошкой трястись. – Она вздохнула. – А ведь какие идеи у меня были! Воображала себя разодетой, как с картинки, и тебя тоже.
– Мама, мне нужно новое зимнее пальто, – сказала Марджи внезапно.
– Новое пальто нам не по карману, – последовал машинальный ответ. – Твое нынешнее, если носить его поверх пиджака, еще одну зиму вполне протянет.
– Мне уже восемнадцать лет, и…
– Восемнадцать? А ведь как будто только вчера ты была совсем крошкой, – сказала Фло, но в следующую секунду на ее лице появилось выражение чистого испуга. «К чему это Марджи клонит? – спросила она себя. – Нарисовался мужчина? Замуж собралась?» – Почему ты говоришь, что тебе восемнадцать?
– Потому что мне действительно восемнадцать.
– Всем когда-нибудь бывает восемнадцать.
– Рини, с тех пор как стала совершеннолетней, платит матери за проживание.
– Эта девчонка плохо на тебя влияет. Одни наряды чего стоят! Чем меньше ты с ней будешь иметь дело, тем лучше для тебя.
– Рини платит пять долларов. Я буду давать тебе семь.
– О чем это ты?
Марджи выпалила скороговоркой:
– Я хочу вносить свою долю за квартиру и стол, а не отдавать тебе все жалованье. Тогда я смогу накопить себе на пальто и время от времени покупать платья.
13
«Зеленая шляпа» (The Green Hat, 1914) – роман британского писателя Майкла Арлена (1895–1956, настоящее имя – Тигран Гуюмджян).