Их молодой смех поднялся вверх по лестнице и сквозь закрытую дверь проник в квартиру. Отец и мать медленно переглянулись, молчаливо признав, что игра проиграна.
Глава 17
С визитом к родителям жениха молодая пара не спешила. Фрэнки говорил, что не хочет подвергать Марджи тому, чему подвергся он сам при знакомстве с ее семьей. Ей же, с одной стороны, не терпелось оставить тревожный момент позади, а с другой стороны, она в глубине души радовалась отсрочкам. Марджи и Фрэнки сами толком не понимали, откуда берется эта робость, которая мешает им объявить его родителям о своей помолвке. Обсуждая эту проблему и подвергая анализу свои страхи, молодые люди неизменно приходили к выводу, что не делают ничего дурного: влюбляться и жениться – это нормально и правильно. А боятся они не столько самих родителей, сколько ссор, которые могут омрачить их счастье.
После помолвки, удостоверенной колечком с алмазной крошкой на пальце Марджи, жених и невеста вошли в колею, привычную для многих бруклинских пар. На кино и китайской закусочной они решили экономить, приберегая деньги для дома. Каждую среду после работы Фрэнки приходил к Марджи, и она развлекала его в гостиной, а Фло напрягала слух, сидя на кухне.
Граммофон опять работал: Фрэнки нашел ручку в лавке старьевщика на Кэнэл-стрит. Когда разговаривать было не о чем, они ставили пластинку и танцевали. Против этой формы выражения любви Фло при всем желании не могла ничего возразить. Прижимаясь щекой к щеке Марджи, Фрэнки вполголоса напевал:
В десять часов Фло звала пить кофе. Таким образом она исполняла долг хозяйки и давала гостю понять, что интимная часть вечера завершена.
По воскресеньям Фрэнки делил с Шэннонами ужин, который покупали они с Марджи. В пять часов они шли в кошерную кулинарию и брали там буханку ржаного хлеба, четверть фунта копченой говядины и немного салями. Ко всему этому бесплатно давали ломтики маринованного огурца и сколько угодно горчицы. В немецкой кулинарии Фрэнки и Марджи покупали картофельный салат, а в пекарне, которую хозяин любезно открывал в воскресенье перед ужином, – большое «колечко» к кофе. Платил Фрэнки. Это была традиция.
В те вечера, когда он не приходил, Марджи, сидя на кухне, вышивала по канве «дорожки» и салфеточки. Родители составляли ей компанию: отец читал газету, мать вязала крючком лоскутки для покрывала на постель молодых.
Фло изменилась. С Фрэнки была заискивающе любезна, будто надеялась, что из симпатии к ней он передумает отбирать у нее единственное дитя. Она запоздало старалась сделать дом приятным для дочери, настойчиво предлагала ей приводить друзей. Но у Марджи не было друзей, кроме Рини и Фрэнки.
Рини пришла, принесла свое вышивание. Она тоже готовила приданое, однако предпочитала называть свой «сундучок надежды» «сундучком безнадежности», потому что свадьба с Сэлом теперь выглядела еще менее вероятной, чем раньше.
– Ох, – вздохнула Рини, когда Марджи спросила ее, как дела. – Все та же старая гробовая песня: его мать грозится лечь в гроб, когда он женится на протестантке, а моя говорит, что не придет на мою свадьбу с католиком, потому что уже будет лежать в гробу. Мы с Сэлом в каком-то смысле… – Рини предпочла выразиться непрямо, – взяли дело в свои руки.
– Не делай ничего такого, за что тебе потом будет стыдно, – посоветовала Марджи.
– Видит Бог: мы хотели пожениться, чтобы все было как положено. Но уж больно много палок понавтыкали нам в колеса. Поэтому мы решили жить, пока мы молоды. Сколько лет человек бывает молодым? – спросила Рини грустно.
Она часто задавала этот вопрос.
– Ты ведь не хочешь неприятностей? – предостерегла Марджи, стараясь быть тактичной.
– Неприятностей не будет, мы принимаем меры. – Рини понизила голос до шепота: – Старики очень злятся?
– Не знаю, – честно сказала Марджи. – Наверное, они хотят как лучше. Просто для родителей время летит слишком быстро, и они не понимают, что дети становятся взрослыми. Взять хотя бы мать мистера Прентисса…
– Бери ее сама, а мне не надо. Я скорее слабительного соглашусь выпить.
– Рини!
Приземленность подруги, как всегда, поразила Марджи и вместе с тем вызвала у нее зависть: она бы тоже хотела позволять себе такие смелые выражения.
29
Из песни «Если бы было по-моему» (
[Примечание в оригинале: из песни «Если бы было по-моему». Авторы: Джеймс Кендис, Лу Кляйн, ©1913. В 1940 году авторское право передано «Полл-Пионер Мьюзик Корпорейшн» (Нью-Йорк 19, шт. Нью-Йорк). Используется с согласия правообладателя.]