В четверть девятого все дневные дела были уже переделаны. Не зная, чем занять оставшееся время, Марджи принялась обдумывать покупки: три бараньи отбивные (две для Фрэнки, одну для себя), три булочки (опять же, ему две, себе одну), четверть фунта масла, пучок моркови. Но идти покупать все это Марджи собиралась только перед ужином. «Пусть лучше мясо лежит на льду у мясника, а не у меня», – подумала она.
От нетерпеливого желания хоть чем-нибудь заняться Марджи поставила на огонь картошку, чтобы сварить ее до полуготовности, как делала мама, убрать в холодильник, а вечером нарезать кубиками и поджарить. Замесив немного теста, Марджи раскатала его, разделила на три квадратика, выложила в середину каждого начинку из нарезанного яблока с изюмом, сахаром и корицей, залепила конвертики и на получившихся пухлых треугольничках нарисовала вилкой буквы: на двух – «Ф», на одном – «М». При этом она снова подумала о ребенке: как он обрадовался бы пирожку с буквой своего имени!
Выпекать треугольнички Марджи собиралась перед возвращением Фрэнки, а пока убрала их в холодильник. Там было пустовато: пинта свежего молока, два помидора, кусочек масла, банка сгущенки, бутылка кетчупа. На то, чтобы делать запасы, денег не хватало: приходилось ограничиваться только самым нужным на ближайшее время. А ведь если бы Марджи могла покупать продукты в больших количествах, удавалось бы экономить – это она знала из школьных учебников по домоводству. Жаль, там не было написано, где брать деньги для закупок впрок.
Марджи взяла бумажный пакетик и произвела на нем кое-какие подсчеты (для нее это было способом потратить время, как для некоторых разгадывание кроссвордов или раскладывание пасьянсов). «Давай поглядим, – сказала она сама себе. – Фрэнки зарабатывает восемьдесят пять долларов в месяц. Предположим, он получал бы их враз, а не по двадцать один с мелочью в неделю. Тогда он мог бы покупать шестидолларовый многоразовый билет в столовую за пять долларов. Так мы экономили бы два доллара в месяц. Я могла бы покупать картошку бушелями[38], а не по чуть-чуть на двадцать пять центов. Еще доллар экономии. За масло, если берешь не целый фунт, приходится доплачивать по два цента за четверть». Продолжив в таком духе, Марджи подсчитала, сколько в итоге можно экономить на еде, и двинулась дальше.
Следующим пунктом была страховка: если вносить всю сумму за год, а не по двадцать пять центов в неделю, получалось выгоднее. То же и с мебелью: они с Фрэнки отдавали по два доллара еженедельно, а с тех, кто платил сразу, магазин не брал процентов за рассрочку.
Таким образом выходило, что Марджи могла бы начать экономить по восемь долларов в месяц, если бы получила на руки достаточно крупную сумму (скажем, сто долларов), чтобы жить до следующего месячного жалованья – новой крупной суммы.
Восемь долларов в месяц – это девяносто шесть в год. С банковскими процентами примерно сотня. На эти деньги в августе, когда у Фрэнки будет двухнедельный отпуск, можно поехать в горы Катскилл. Или нет. Если копить пять лет, то хватит на первый взнос за полдома где-нибудь в Куинсе, а остальное они могли бы выплачивать частями, как ежемесячную арендную плату. «Я сошью шторы из желтой хлопчатобумажной ткани в швейцарский горошек, – решила Марджи, – а шкафчики будут сине-белые расписные, как дельфтский фарфор. Нет, вы только меня послушайте! – насмешливо пожурила она сама себя. – Обставляю дом, которого у меня, может, никогда и не будет. Но помечтать-то не вредно!»
В половине одиннадцатого белье было еще недостаточно сухое, чтобы его гладить. Марджи отчаянно пыталась придумать себе какое-нибудь занятие. Вот если бы Фрэнки разрешил ей вернуться на работу… Стоило ей об этом заговорить, он всегда злился: «Чего? Это еще зачем? Чтобы люди стали говорить, что я не в состоянии обеспечить собственную жену?» Марджи вздохнула. Она скучала по своей конторе. В это время почта поступает туда в таком количестве, что только успевай сортировать, но девушки все-таки умудряются еще и перешептываться друг с другом, когда мисс Барник на них не смотрит. Снимок, сделанный в последний рабочий день Марджи, висел на стене рядом с портретом ее и Фрэнки при полном свадебном параде. Лица девушек на той фотографии казались родными, а сама Марджи стояла между мисс Барник и мистером Прентиссом такая счастливая! Рини улыбалась, выглядывая из-за ее плеча… Марджи закрыла изображение подруги ладонью: ей вдруг захотелось отогнать от себя мысли о Рини. Ведь та уже давно жила со своим Сэлом, и Марджи содрогалась от ужаса, думая о том, что будет, если в случае беременности парень откажется жениться.