Для Марджи наступило первое больничное воскресенье. После полудня узкую комнату наводнили посетители. Фрэнки, его родители и родители Марджи выстроились неровной цепочкой между окном и ее кроватью. Взгляды пяти пар глаз жгли ей лицо как палящее солнце.
Миссис Мэлоун жалела о том, что была с невесткой так нелюбезна. Сейчас она видела в ней не столько похитительницу своего сына, сколько просто страдающую женщину, которая нуждалась в понимании и утешении.
– Что ж поделаешь, Мардж, – сказала свекровь, – такова Божья воля.
– Да, миссис Мэлоун, – послушно ответила Марджи.
Миссис Мэлоун повернула свой мощный корпус, затянутый в корсет, и поглядела через плечо.
– Что-то потеряла? – спросил ее муж.
– Нет, просто не вижу здесь чужую женщину.
– Какую еще чужую женщину?
– Ту, которую Мардж называет миссис Мэлоун.
Поняв шутку, мистер Мэлоун загоготал. Все, кто был в комнате, перестали разговаривать и уставились на него. Фрэнки смутился.
– Для тебя, Мардж, здесь нет никакой миссис Мэлоун. Зови меня мамой.
– Да, мама, – это слово застряло у Марджи в горле, и ей захотелось смыть его другим словом: – Да, мама Мэлоун.
Мистер Мэлоун, сияя, как начищенный гвоздь, разразился песней:
– Мама Макри, в волосах серебринка…[47]
– Заткнись, – сказала ему жена, и он заткнулся. Она продолжала, обращаясь к невестке: – Так вот. Когда ты все хорошенько обдумаешь, ты поймешь, что такова Божья воля.
Марджи попыталась все хорошенько обдумать. «Если Бог есть, – начав свои рассуждения с богохульного „если“, она невольно дернула рукой в порыве осенить себя крестным знамением, – то я не верю, что Он мог дать женщине такое сильное желание родить ребенка только затем, чтобы сразу же у нее этого ребенка отнять. Нет! Хоть в Его распоряжении целая вечность, у Него наверняка найдутся занятия получше, чем так наказывать матерей, рожающих в муках. Что-то пошло не так, и незачем списывать это на Бога».
– Постарайся поверить, что это к лучшему, – сказала миссис Мэлоун.
«Как это может быть к лучшему? – подумала Марджи. – К чему „лучшему“? Какой смысл мучиться, если в награду тебе не дается живой ребенок? Я получила только одно: узнала, как страшно много я могу выстрадать и при этом не умереть. А зачем это знание такому человеку, как я?»
Миссис Мэлоун захотелось выплатить Марджи своеобразную компенсацию:
– Может, я иногда была к тебе несправедлива… – Нет, это чересчур. Она начала заново: – Может, ты думаешь, что я не всегда была к тебе справедлива. Но дело не в тебе. Я вела бы себя так же с любой девушкой, на которой Фрэнки женился бы. Представь себе, что у тебя родился бы мальчик, и он бы выжил, и ты бы его воспитала, всем бы ради него пожертвовала, и вот, когда ему пришла бы пора стать тебе утешением, он бы встретил какую-то чужую девушку, женился на ней и…
Фло, не в силах больше терпеть, прервала свойственницу:
– А каково, по-вашему, было мне, миссис Мэлоун, когда чужой парень пришел и забрал у нас наше единственное дитя? Однако ж я старалась ничем не обижать Фрэнки!
– С чего бы вам его обижать? – взвилась миссис Мэлоун. – Вам, миссис Шэннон, достался хороший зять, уж вы мне поверьте.
– А вам, ребята, позвольте доложить, досталась чертовски хорошая невестка, – сказал Хенни.
Марджи заметалась. Фрэнки встревожился.
– Вы ее беспокоите! – сказал он.
– Ничего страшного, – ответила она устало, – я все равно не слушаю.
– Кажется, нас занесло, – спохватилась миссис Мэлоун.
Фло попыталась замять конфликт:
– Если вы, миссис Мэлоун, ничего обидного в виду не имели, то и я тоже не имела.
Извинения были приняты. Прекратив спорить, свекровь и теща бодро заговорили о повседневных вещах. Увидев слезу, скатившуюся из-под полуопущенных век Марджи, Фло попыталась ее утешить:
– Не убивайся так, дочка. Какой от этого толк? Что произошло, то произошло, а слезами горю не поможешь. Лучше подумать о живых, – заключила она туманно.
Марджи села на постели:
– Ты хочешь как лучше, мама. Вы все хотите как лучше. Но то, что вы говорите, для меня ничего не значит. – Она постаралась объяснить: – Дело не в том, что мне не хватает моего малыша. Как можно горевать по тому, кого я никогда не видела? Мне не хватает того, как я его ждала, какие планы для него строила. – Марджи заговорила быстро и горячечно. Она не собиралась высказывать все то, что в итоге высказала. Просто, стоило ей начать, большая часть той боли, которая накопилась в ее сердце за короткую жизнь, выплеснулась наружу водопадом торопливых фраз: – Понимаете, я очень хотела этого ребенка. Хотела, чтобы она мне кое-что доказала. Например, что этот мир хороший. Я хотела дать ей все те вещи, которых не было у меня самой, и тогда бы я знала: у человека могут быть не только мечты. Прежде всего я собиралась подарить ей любовь. Сколько я себя помню, никто не обнимал меня и не говорил мне: «Я люблю тебя, Марджи». О, я знаю, что ты любишь меня, мама. И ты, папа, тоже. И ты, Фрэнки, – на свой лад. Но ни один из вас не сказал мне этого открыто. Маму и папу можно извинить: они не привыкли, у их поколения свои обычаи. Но ты…
47
«Матушка Макри» (Mother Machree, 1910) – песня Эрнеста Болла на стихи Риды Джонсон Янг и Чонси Олкотта.