- Не найдут, - сказала я с затаенной гордостью и потянулась за своим рюкзаком.
Я подняла рюкзак, выскользнула с ним из машины. Нас и вправду не найдут - по крайней мере, так быстро, как им этого хочется.
- Только никуда без меня не уезжай, хорошо? Обещаешь? - спросила я Ю-рена.
- Обещаю, - он кивнул, не очень-то понимая, что я задумала. Но он и не мог ничего понимать.
Я снова скрылась в придорожных зарослях, какое-то время продиралась сквозь них, отыскивая подходящую полянку. Наконец, найдя свободный пятачок, я уселась прямо на землю, развязала рюкзак, вытащила и положила рядом с собой термос и пакет с пирожками, а потом, осторожно подсунув пальцы под тяжелую металлическую конструкцию, вынула метеокорректор. Да, я взяла его без разрешения на базе. Именно на такой случай - если нам с Ю-реном захочется погулять подольше отпущенного нам времени или же вообще не захочется возвращаться. И теперь мне оставалось только настроить эту штуку.
Я открыла приборную панель, защищенную специальной дверкой, активировала устройство, установила нужные параметры и нажала большую красную кнопку «ПУСК». Метеокорректор цвенькнул пару раз, зажужжал, готовясь к взлету, потом загудел и приподнялся над землей. Какое-то время он плавал в воздухе прямо передо мной - а потом рванул в небо и скрылся из вида. Я уложила обратно пирожки и термос и пошла обратно к развилке, ощущая плечом приятную легкость рюкзака.
6. Рассвет на краю мира
Пока мы ехали по шоссе в направлении Бывшего моста, стало совсем светло. Ю-рен был прав: не дождавшись нашего возвращения на базу, нас стали искать. Где-то в отдалении, со стороны базы, выла сирена, словно мы были заключенные, совершившие побег; в воздух поднялся вертолет. Он кружил над побережьем, снова и снова заходя на вираж. Но обнаружить нас быстро не сумели. Шоссе, по которому мы ехали, не использовалось очень давно, и кроны разросшихся деревьев хорошо скрывали движущуюся машину. Кроме того, с моря начал наползать туман - зыбкое холодное молоко, в котором стали постепенно исчезать и побережье, и шоссе, и само море. Туман стелился по земле, катился по потрескавшемуся асфальту, уплотнялся, и вскоре видимость ухудшилась настолько, что вертолет наконец отозвали, а Ю-рен был вынужден сбросить скорость. Впрочем, это было к лучшему: не ехали бы мы медленно, не успели бы остановиться перед бетонными блоками, преграждавшими дорогу. Они возникли прямо перед нами, словно бесшумно рухнули на дорогу откуда-то сверху. Ю-рен утопил в пол педаль тормоза, машина дернулась, замерла.
- Дальше пешком, - объяснила я. - Но здесь недалеко.
Ю-рен сдал назад и припарковал машину на обочине, под деревом погуще. Мы вышли и двинулись к бетонным блокам. Их было всего три: один большой и два поменьше, и все раскрашенные разноцветными красками и покрытые надписями. Большой лежал посередине дороги; если бы я вытянула руку, то достала бы до его верхушки. Он был вертикально разделен двойной зигзагообразной линией - две ломаные полосы, синяя и красная. С левой стороны сверху было написано: «СТЕНА ПЛАЧА», с правой - «СТЕНА СМЕХА». Ниже этих надписей были начертаны примерно одинаковые глупости. Только справа в верхнем углу, отчеркнутая полосой, виднелась косая выцветшая желто-серая надпись: «БУДЕШЬ НА ЗМЕЛЕ - ЗАХОДИ. ЖДЕМ».
Обойдя блок, мы пошли дальше. За блоками насыпь, на которой лежало шоссе, оканчивалась, и дорога шла по эстакаде на круглых бетонных опорах, потому что земля уходила вниз, к морю. Отсюда можно было бы увидеть побережье, город с одной стороны и базу вдалеке с другой - но не в этот день. Землю и море заволокло туманом, бело-розовым клубящимся маревом, позолоченным первыми лучами солнца, и ни земли, ни моря не стало. Мы шли вперед, и туман, сомкнувшись за нашими спинами, поглотил деревья и нашу машину и даже бетонные блоки, преграждавшие нам путь. Исчезло все, остался только странный кусочек мира - огрызок шоссе на опорах, уходящих в пустоту.
Хотя ни берега, ни моря не было видно, каким-то образом стало понятно, что земля внизу закончилась и мы идем над водой. Воздух был зыбкий, влажный, и Ю-рен, поежившись, накинул капюшон на голову. Поразмыслив, я сделала то же самое. Теперь со спины в этом мареве нас нельзя было отличить.
На мосту валялись обломки ограждений, искореженные арматуры и куски металлических секций, смятая сетка и другой строительный мусор. Потом из тумана вывалился старый трейлер; не помню точно, кто притащил его сюда, но в нем мы прятались, если нас здесь заставал дождь. Рядом валялись кирпичи и доски, стояла бочка, в ней мы иногда разжигали огонь. А дальше на мосту ничего не было - только сам серый шершавый язык, вытянутый в море. Мы шли по нему все дальше и дальше и - о, чудо! - туман выпускал нас. Его влажная плоть рассеивалась, пока не исчезла тоже, оставшись там, где-то у поглощенного берега, и нашим глазам открылось море. Темно-тяжелое, зеленое с голубым отливом, оно покачивалось, словно было налито в огромную плошку, которую кто-то держал в руке. Солнце вставало ярко, уверенно - бело-желтый шар в розовом просвете висел уже довольно высоко над горизонтом. Выше небо было палевого цвета, а совсем высоко обращалось в ярко-голубую синь. Мы остановились у края моста, и я выжидающе посмотрела на Ю-рена.