- Нет, - честно и, пожалуй, слишком поспешно ответила я. Но что сказать еще, я не знала. Все мысли, все заранее подготовленные слова вылетели у меня из головы, только зыбким, угасающим эхом все еще звучало мое имя, произнесенное им. Арими... Я так редко его слышу...
- Арими.
...Я так редко его слышу, что успеваю забыть... забыть... забыть, что...
Какого черта он это делает?!.
Усилием воли подавив вспышку эмоций, я переспросила:
- Что?
Он снова потянулся за уже убранными сигаретами, снова закурил.
- Мои родители были пищевыми, - произнес он. На этот раз он не стал ждать, пока сигарета закончится, и говорил, прерываясь для того чтобы затянуться. - Оба. Так обычно не бывает, но они сначала подписали контракт как бездетная пара, а потом мама узнала, что у нее будет ребенок... То есть, так могло быть. Как было на самом деле, я не знаю. Но как бы то ни было... Когда она поняла, что беременна, и потом, когда я уже появился на свет, они не стали разрывать контракт. Почему-то не стали... Или не смогли. Так что в пять лет я оказался в интернате. Там было полно таких же, как я. Мальчишек и девчонок... Хорошо, что те времена прошли.
- Зачем ты мне все это рассказываешь? - спросила я. История, которую мне пришлось выслушать, мне не понравилась: от нее неприятно першило в горле и жгло в глазах, я этого очень не люблю.
- Да я вот просто думаю, - ответил он, глядя на ворота. - Если они и в самом деле были моими родителями, почему они добровольно согласились на пищевую переработку?
- Не обязательно, - сказала я. Протолкнув вставший в горле комок, я пояснила: - Они не обязательно пошли на это добровольно.
Ю-рен покачал головой.
- Нет, - сказал он. И, помедлив, повторил: - Нет. Я думаю, на самом деле они просто не были моими родителями. Я для них ничего не значил...
Я не помню, как он объяснил свою точку зрения. Помню только, как он закончил:
- Вот почему я так думаю.
Я кивнула.
- Да, наверное, ты прав.
Спорить с ним мне не хотелось, да и нечего мне было ему возразить. О его родителях - о тех людях, которые значились его родителями, - я ничего не знала. Поэтому я молчала. Мы еще немного посидели на трубе. А и Ю сидели on the tube... Ю-рен снова вытащил сигареты, подумал и убрал обратно.
- Ты так и не ответила на мой вопрос, Арими, - напомнил он. - Чего ты от меня хочешь? Зачем ты пришла сюда?
Я посмотрела на него, он не отвел взгляда. Я взяла из окружающего мира немного воздуха, чтобы, выдохнув, ответить ему, и даже открыла рот... Я не помню, что я ему сказала.
Наверное, я слишком устала или разволновалась, поэтому в тот день отключалась так часто.
- Ладно, - сказал Ю-рен, поднимаясь. Вид у него был такой, словно теперь он точно знал, что делать. В первые мгновения я испугалась, но потом взяла себя в руки и встала тоже.
- Куда ты теперь? - спросила я, стараясь не выдать голосом своего волнения.
- На пост, - ответил он и, повернувшись, пошел в сторону будки. Бросив взгляд через плечо, он помахал мне рукой. - Еще увидимся!
Я тоже помахала ему. На душе у меня было тревожно, очень тревожно. Но что сделано, то сделано...
Идти в карцер не хотелось. Вместо этого я взяла на кухне пару больших долек арбуза и пошла в сектор, где держали животных. Здесь ломаной линией стояли вагончики с зарешеченными боками, в которых дремали волки и лисы. В одном хрипло дышал медведь - темная рыхлая громада, распространяющая ужасный запах. Сбоку от вагончиков друг на друга были составлены ящики с боковинами, затянутыми сеткой-рабицей, - там в теплой тесноте копошились кролики, морские свинки и другая мелкая живность. Я уселась рядом с клеткой из оргстекла, в которой находился тигр (ее перенесли сюда пару дней назад), и стала есть арбуз, выплевывая косточки. Тигр спал. Бок его вздымался часто-часто, дыхание было неглубоким, но даже так рядом с ним мне было гораздо спокойнее. Потом я вернулась в карцер, и сразу же за мной прислали ассистента из лаборатории. Я пошла вместе с ним и провела в лаборатории остаток дня. На этот раз ученые придумали кое-что действительно непростое, и я за время эксперимента сильно устала, поэтому, вернувшись в карцер, легла в постель, как я иногда делала, чтобы отдохнуть. А наутро ко мне ворвался Командир и сказал, что Ю-рен исчез.
- Это твоих рук дело, - прошипел он сквозь зубы. - Твоих! Так ведь?
Я не знала, что ему ответить. И да, и нет - такой ответ бы его не устроил.
- Куда он пошел? - спросила я, вставая с постели. Теперь, когда мои тревожные предчувствия оправдались, я ощущала себя гораздо спокойнее и увереннее. Командиру передались эти мои ощущения.
- Понятия не имею, - сказал он, сбавив тон. - В город, наверное. Куда ему еще идти?
- Хорошо, - я кивнула. - Я пойду за ним и найду его. Если получится, я приведу его обратно, - сказала я.