— Все знают. — Тогда Рид был младшим детективом в Саванне. Одним из первых дел, над которым он работал, было убийство Кэрол Лежиттель, и он помог поймать Лироя Шевалье, любовника жертвы. До назначения на это дело он уже бывал у Шевалье дома в связи с заявлениями о насилии в семье. Ни одному из них не был дан ход. Кэрол не хотела этого.
И зря, черт побери. В конце концов Шевалье совсем слетел с катушек и убил и ее, и двоих ее детей. Дело вел судья Рональд Жилетт, а его дочь, тогда еще студентка колледжа, подрабатывавшая в «Сентинел», подслушала некий частный разговор и что-то из него опубликовала — вполне достаточно, чтобы едва не загубить весь процесс. Сейчас это уже не имело значения. Шевалье на свободе, и судить его за те убийства уже не будут.
Рид потерял связь с большинством тогдашних коллег. Почти сразу после дела Шевалье он уехал в Сан-Франциско.
— Знаешь, как вышел этот подонок? Не так давно. Его скользкого адвоката надо за это расстрелять. Плевать, что получается по тестам на ДНК, — кровь на месте преступления могли и перепутать. Тогда просто не было такой техники, как сейчас. Для меня Шевалье навсегда останется хладнокровным убийцей. Он покромсал на куски и несчастную мать, и детей. А Никки Жилетт чуть все не порушила. К счастью, его все-таки осудили… А теперь он на свободе. Куда мир катится?
— Кому ты это говоришь.
— К такой-то матери на легком катере, вот куда. Никки Жилетт тогда была еще девчонкой, подрабатывала в газете на летних каникулах. И уже тогда у нее было амбиций выше крыши.
Рид фыркнул, но не признался, что собирается поговорить с журналисткой. Чем меньше Морисетт будет знать, что он делает за спиной управления, тем лучше для нее и для ее работы.
Он решил узнать, где и каким образом Никки берет информацию, хотя она наверняка не захочет выдавать свои источники, пользуясь Первой поправкой к Конституции[7]. Но не тут-то было. Ничто не заставит Рида поверить, что отцы-основатели хотели этой поправкой защитить тех кретинов, которые разглашают внутреннюю информацию и ставят под угрозу расследование преступлений. Но из Никки не так легко что-то вытрясти. Она сильная и упрямая. Решительно делает свою работу. Прошлым летом во время дела Монтгомери она не оставляла его в покое. Сегодня она хочет получить эксклюзивное интервью. Что ж, так и будет. Только интервьюером будет Рид. Никки Жилетт слишком много знает. Это ставит под удар расследование. И это опасно. Для всех. И для нее тоже.
Он посмотрел на часы. До встречи с Никки еще несколько часов. Интересный будет разговор. Кроме всего прочего, Никки умна и привлекательна. Ум и красота — смертельное сочетание для Рида. К тому же избалована — родилась в богатой семье, с серебряной ложкой в почти идеальных зубах.
Морисетт высадила его около участка. Следующие несколько часов он плотно занимался насилием в семье: жена «случайно» всадила в мужа пять зарядов дроби. Он мог бы выжить, но одна из пуль попала в шейную вену, и он истек кровью до того, как жена вышла из состояния «смятения, истерики и паники» и наконец позвонила 911. Когда на место происшествия прибыл первый полицейский, она спокойно сидела в кресле за столиком и курила. По оценке Рида, с этим делом все было ясно.
Он уже собирался уходить и потянулся за курткой, как зазвонил телефон.
— Рид.
— Рик Бенц, полиция Нового Орлеана, — ответил звонивший. Это был напарник Рубена Монтойи. — Я получил твое сообщение. Ты спрашивал насчет человека по имени Вине Ласситер.
Рид повесил куртку обратно на кресло.
— Да. Он брат жертвы убийства. Нам надо его найти. Мы не только хотим сообщить ему о смерти сестры, но и выяснить, где он был в день ее пропажи.
— А что случилось с сестрой?
В голове навязчиво крутились образы Бобби Джин, такой живой, привлекательной, сексуальной, и в то же время мысли о том, как она сражается за жизнь в темном, холодном гробу, очень реальная картина ее трупа. Рид подавил гнев на мерзавца, который убил ее, и спокойно, как только мог, рассказал все Бенцу.
— Так что мы ищем всех, кто связан с Барбарой Маркс.
— Можно понять. Так этот сукин сын хоронит их заживо? — Бенц негромко выругался. — Мы продолжим поиски, но найти Ласситера будет трудновато. Он исчез месяца три назад. Не сообщил в полицию и не оставил адреса. Женщина, с которой он жил, не знает или не хочет говорить, что с ним случилось и куда он делся. Некоторые у нас думают, что он решил скрыться от крупного долга, но его поймали и убили, тело утопили где-нибудь в море, но это всего лишь предположение. Не могу сказать, что с ним случилось, потому как сам не знаю.
Опять тупик. Рид забарабанил пальцами по столу.
— Да уж. Может, еще что-нибудь про него расскажешь?
— Я принес его дело. — Рид услышал, как переворачиваются страницы. — У него с четырнадцати лет все время были неприятности, но, я думаю, ничего серьезного, хотя сейчас эти записи не найти, он же был несовершеннолетним. В девятнадцать он участвовал в вооруженном ограблении. Продал своего приятеля, выторговал смягчение приговора, отмотал срок и вышел пару лет назад. А с тех пор вроде как встал на прямую дорожку. Устроился телепродавцом чистящего оборудования, сошелся с женщиной, с которой познакомился в «Анонимных алкоголиках». Зовут ее… сейчас посмотрю… Ванда Парсонс. До конца августа Ласситер был образцовым гражданином. А потом исчез. Просто как-то вечером не пришел домой. Либо убедительно разыграл свое исчезновение, либо где-то получил пулю. Грузовик его нашли брошенным рядом с Батон-Руж. Никто не видел, что там случилось. В октябре мы проверяли всех его знакомых и сестру тоже. Никто ни слова не слышал.
— Думаешь, его убили?
— Не знаю, но в управлении большинство так думает.
— Сообщи тогда, если что-то изменится и Ласситер объявится.
— Ладно. Ты тогда тоже, да?
— Именно. Спасибо. И привет Монтойе.
— С удовольствием бы передал, — сказал Бенц, — но я давно его не видел. Он куда-то пропал.
— Он вернется?
— Не знаю. Не уверен.
— Если увидишь, попроси его мне позвонить, — сказал Рид.
— Хорошо.
Разговор закончился. Рид защелкнул ручку и посмотрел в окно. По городу ползли вечерние тени. Кто-то убил Винса Ласситера? Его смерть связана со смертью Бобби Джин? Может, он окажется в очередном гробу, если, судя по письму убийцы, будут еще жертвы. Или Ласситер сбежал? Может, он как-то связан со странными убийствами?
Рид добавил информацию по Ласситеру в свои записи на компьютере и тут скорее почувствовал, чем услышал, как кто-то подошел. Обернувшись через плечо, он увидел, что в дверях стоит Клифф Зиберт. Высокий, мощный, коротко стриженный, вечно хмурый Клифф был еще молодым сотрудником. Дело свое он знал, но все время казался озабоченным. Рид ни разу не видел, чтобы Зиберт шутил с другими детективами, и думал, что парню надо научиться отвлекаться. Юмор, даже черный, помогает сбросить напряжение от часто неприятной работы.
— Чем могу служить? — спросил Рид.
— Я хотел бы взять твои записи по делу Гробокопателя.
— Мои записи?
— Меня назначили на это дело. Я буду напарником Морисетт.
— Да? — Рида бросило в жар.
— Да. — Что ж, по крайней мере, парню неудобно об этом говорить.
— У Морисетт есть все, что я успел наработать.
— Но ты же делал какие-то записи для себя. Их у нее нет.
Похоже, он заметил, что на мониторе висят именно эти записи.
— У нее есть все, что ей нужно. Все факты.
— Да я скорее об ощущениях говорю. Ну… о подозрениях.
— Думаешь, я их записывал?
— Все записывают.
— Я пошлю их Морисетт, — сказал Рид, не собираясь уступать младшему коллеге. Что-то в Клиффе Зиберте Рида напрягало, и он не мог понять, что именно: послужной список Зиберта был безупречен, но Рид ему все равно не доверял. Он вообще не доверял чистым послужным спискам. — По электронной почте.