Здесь царил полнейший оптимизм. Чино прощупал Кастильо:
— Что ты думаешь делать?
Кастильо удивился настойчивости, с какой Чино расспрашивал его о последствиях повторного слушания дела в суде. Раньше его приятель и товарищ по пиратским приключениям никогда не проявлял такой тревоги. Наоборот, в подобных случаях Чино всегда был спокоен и отмахивался от опасений. Это наряду с другими чертами характера как раз и привело его к руководству морскими операциями "Альфы-66".
— Что я думаю? А ничего. Что мне еще остается делать? Это не в первый раз. Они все между собой уладят.
— Ты не боишься осложнений?
— Каких, например?
— Может быть, они изменили свою линию в отношении нас.
— Они все уладят.
— А если нас осудят?
— Я не думаю.
— Меня пугает эта неясность…
— Послушай, Чино, меня удивляет твой страх.
— Понимаешь… мы не можем надеяться на прошлое. Ты же знаешь, что обстановка меняется. То, что сегодня выглядит зеленым, завтра может стать красным… Тогда платить придется тому, у кого нет поддержки… мне, тебе… Те, кто наверху, всегда договорятся, нам же надо самим о себе побеспокоиться. Знаешь, что я бы сделал? Я дал бы тягу в какое-нибудь местечко за пределами Штатов и наблюдал бы оттуда за происходящим. Мне есть куда отправиться. Я знаю людей, которые готовы нам помочь. Вспомни, что приключилось с Бошем. Если бы чилийцы не протянули ему руку…
— Я знаю другую версию этого дела: ЦРУ, чтобы спасти Боша, сплавило его чилийцам.
— Хорошо, но в данном случае это одно и то же… Так вот знай, что если у тебя дела здесь пойдут плохо, чилийцы смогут сделать кое-что, чтобы помочь… даже выехать за границу, чтобы уйти от закона. Если же ты очень веришь янки и ждешь, чтобы именно ЦРУ разрешило твою проблему, мне остается только пожелать тебе удачи и выразить надежду, что о тебе не забудут.
Кастильо оказался более отзывчивым, чем Уго Гаскон, и более независимым в суждениях. Он в меньшей степени был пропитан ядом лозунгов, провозглашаемых главарями "Альфы", которых считал ни к чему не способными и бесполезными людьми. Ему казались разумными рассуждения друга. Он сам мыслил так же, однако был обречен на послушное ожидание и решил признаться в этом:
— Знаешь, Чино, ведь у тебя положение лучше, чем у меня. Ты один, у тебя нет ни жены, ни детей на содержании. Ты можешь отправиться в любое место, где тебе будет лучше, и наплевать на все остальное. Если здесь для тебя запахло жареным, ты можешь сигануть куда захочешь. А ты представь себе, что я уехал отсюда, а в другом месте трудно найти заработок. Кто позаботится о семье? Кто будет кормить моих детей? ЦРУ? Гаскон и Насарио? Ты же знаешь, что нет. Я должен думать об этом. Другое дело, если я здесь попаду за решетку. Есть договоренность. Они должны помочь мне, ведь я могу требовать этого, могу поднять шум. У меня другое положение, Чино, пойми.
Сантос выглядел удрученным. Он согласен. Действительно, положение Кастильо таково. Он, конечно, связан, но не столько семьей, сколько обществом, которое не может поддержать ее.
— Ну что ж, не исключено, что я действительно дам тягу. За границей есть один человек, который может помочь мне.
— Я не могу, Чино. Мне остается только надеяться на этого сутягу — Гошгариана. У меня нет другого выхода. Если мне суждено пропасть, то я уже пропал. Но у меня есть еще надежда. Штаты не могут повернуться к нам вот так, спиной. Разве мы не те, кем бы они хотели нас видеть? Если они пойдут против нас, то в известной мере пойдут против себя.
Чино согласно кивнул головой.
ЭМИССАР ДИНА
Новый, совсем неожиданный элемент появился в планах Чино с прибытием в международный аэропорт Майами личного посланца неофашиста Пиночета. Этот визит, как и многие другие визиты подобного рода, сохранялся в полной секретности потому, что в стране, которая понесла большие жертвы в общей борьбе против фашизма, было бы совсем нелегко объяснить причину такого скандального примирения, похожего на предательство, такого неуважения ко всем, кто погиб в войне. Однако эти связи были уже привычным делом для американцев из "невидимого правительства"[28].Они существовали еще до прихода к власти в Чили правительства Народного единства во главе с Сальвадором Альенде. Однако для членов "Альфы" появление агента ДИНА не могло не стать крупным событием. На встречу пришли все приглашенные. Было немало таких, кто добивался участия в ней, но был отвергнут ЦРУ, так как в таком мероприятии присутствие непосвященных было нежелательным.
В момент, когда ЦРУ начинало свертывать свои потрепанные пиратские флаги, эмиссар Пиночета предлагал почетный выход из сложившейся ситуации. Это известие было шумно преподнесено главарями "Альфы". Оно не слишком удивило Чино, знавшего о существовании этой линии сотрудничества, которая уже в течение многих месяцев была известна шифровальщикам ЦРУ под кодовым названием "Южное направление".