— Ну что? Ты задумался о собаках?
— Нет, что-то от реки сильно пахнет!
— Это еще довольно слабо, если учесть, сколько туда бросают мусора.
Они свернули на Южную авеню, чтобы выполнить очередную заявку по доставке мебели.
— О чем ты думаешь?
— О делах.
— О каких делах?
— Думаю, как бы мне уйти отсюда, надоела эта монотонность. Ты кого-нибудь знаешь в ИМКА[21]?
— Рохо же, черт возьми! Я тебе о нем уже рассказывал.
— У меня есть предложение, которое ему понравится.
— Я сомневаюсь. Этот человек не из простых.
— Может, его заинтересует моя идея. Это отличное дело, оно связано с фотографией. Я буду фотографировать детей, понял? Затем фотографии предложу их родителям. Трудно будет ответить отказом на фото своего малыша. Это всегда купят, а Рохо, естественно, получит свои комиссионные.
— Неплохо. Я думаю, что его это заинтересует. Почему бы нам не встретиться с ним?
— Вот я и говорю тебе об этом.
— Кроме того, мы же можем сфотографировать наших приятелей в кредит. Почему бы не попробовать завтра?
— Хорошо, договорились. Давай завтра.
На следующий день с Чино произошла неприятная история, которую трудно было предугадать. Они выехали на белом "плимуте", чтобы заехать ко всем знакомым. У Чино в руках был "фотоаппарат". Гусман по телефону проконсультировался с Рохо, которого заинтересовало дело с фотографиями в ИМКА, и они везли показать ему несколько фотографий — почти все детские лица. "Если с детьми ничего не получится, — иронизировал Чино, — попробуем делать портреты собак". Он щелкнул два раза обтюратором, чтобы перекрутить ту часть пленки, которая была засвечена при перезарядке, и они продолжили дальше свою деловую поездку. Первым в объектив фотоаппарата попало улыбающееся лицо Марио, кубинца по национальности, владельца "Рекорд Авто Парт" — фирмы, занимавшейся оптовой торговлей запасными частями для автомобилей. Эта фирма послужила Марио хорошим прикрытием, когда ЦРУ освободило его от своих обязанностей по плану Торриенте. Вторая фотография запечатлела Флако Пердомо, другого видного "человека компании", который артистически позировал им на пороге своего дома. Там же они сами снимались поочередно — Чино и Флако, Гусман и Чино, Гусман и Флако, а затем все вместе направились в ИМКА. Гусман заметил автомобиль Рохо и толкнул локтем Чино, чтобы тот догнал его. Однако Рохо был далеко впереди, и они смогли догнать его машину уже у места стоянки. Рядом поставить машину не удалось, так как все места были заняты.
— Сфотографируй его сейчас.
Гусман взял фотоаппарат у Чино и нажал на кнопку затвора как раз в тот момент, когда Рохо и еще один мужчина выходили из автомобиля. Рохо смущенно остановился. Человек, приехавший вместе с ним, был американцем. Он что-то тихо сказал Рохо, а тот передал это Гусману:
— Послушай, этой фотографии не должно быть.
— Хорошо, мы этот кадр на пленке уберем, — предложил Чино.
— Нет, американец хочет взять пленку и проявить ее.
— Ах, боже мой, зачем? Фотоаппарат — моя собственность, и пленку купил я.
"Пентакс" оказался в руках американца, а Рохо пытался объяснить ситуацию:
— Это наши друзья. Они хотят сделать бизнес на фотоснимках.
Однако американец, несмотря на протесты фотографа, вынул пленку из фотоаппарата и положил ее в карман пиджака.
Гусман, пытаясь уладить конфликт, отозвал Чино и сказал ему извиняющимся тоном:
— Рохо говорит, что касается нас, то здесь все в порядке. Но дело в том, что этот тип — важный сотрудник ЦРУ и поэтому вынужден принимать меры предосторожности. Когда они ехали сюда, американец говорил Рохо, что есть подозрения о возможном проникновении в Майами людей Кастро.
Чино принял извинения, но про себя подумал, что, возможно, он снова попал в опасную зону и подвергается так называемой "серьезной проверке". Это подсказывала интуиция. Он и Гусман уже неоднократно подвергались различным проверкам. Чино, который все время был начеку, заметил, что за ним трижды устанавливали слежку и дважды в его комнате производили обыск. Следы обыска были настолько явными, что никто и не пытался их скрывать. Слежки, а также другие проверки в городе оказались для ЦРУ недостаточными, и ему на катер подослали провокатора. Как-то утром он появился у причала и обратился к Чино так, будто знал его много лет:
— Мне нравится твоя посудина. Хочешь сделать одно доброе дело, чтобы заработать? Если отвезешь меня на Кубу, то можешь прилично заработать.