— Как это?
— Он дает нам папиросы и вино…
Из этого следует, что личная жизнь таваны (которая в действительности являет собой общественную, так как на островах ничего не скрыть от людей) отличается полным пренебрежением к условностям.
Затем мы наносим визиты двум другим представителям власти — пастору и директору школы, господину Мишелю.
На званый обед четы Мишель собираются сливки здешнего общества. Пришел заместитель директора школы, два духовника — швейцарец-миссионер, пребывающий здесь проездом, и местный пастор, с которым мы уже знакомы.
После обеда, обильно запитого вином (был подан настоящий схаб!)[35], в доме французов воцаряется атмосфера сердечности. Жена директора школы включает проигрыватель, и звуки мазурок Шопена наполняют помещение. Когда вдобавок хозяйка сообщает, что они дали своему сыну имя Фредерик, я принимаю это как реверанс в мою сторону. Мне вспомнилась поездка на Новую Гвинею, дом одного французского учителя, который тоже был влюблен в Шопена.
Хозяин дома показывает нам свою коллекцию резьбы до дереву. Он купил изделия у одного жителя Раиатеа, в горах. Где его теперь отыщешь? Да, кажется, он больше не занимается резьбой. Резчики по дереву есть еще на Бора-Бора и на Маркизах. Именно жители Маркизских островов создали свой особый стиль резьбы и достигли в этой области значительно большего мастерства, чем где-либо в Полинезии. С ними могут сравниться только мастера Новой Зеландии и острова Пасхи.
— Вы не читали последний номер «Депеш»? — спрашивает Мишель. — Там сообщают, что один американец нелегально вывез очень старую скульптуру бога Тики. Губернатор уже начал расследование.
Часть общества возвращается к прерванным занятиям, а наша беседа переходит к довольно щекотливой теме. Пол, радуясь, что со швейцарцем можно досыта наговориться на языке сынов туманного Альбиона, после нескольких рюмок приходит в воинственное настроение и обрушивается на миссионеров прежних времен, которые бросались с топорами на скульптуры, начисто сносили святилища, а аборигенов заставляли закрывать тело по шею.
Это верно. Европейцы, поддавшись страсти обращать островитян в свою веру, не щадили предметов прежнего культа. Во имя догматов новой религии пылали на кострах скульптуры Тики и других полинезийских божеств. Европейцы явились сюда спасать души, насаждать истинную веру, воевать за всех со всеми. Они не могли выбрать более удобного момента. На месте ниспровергнутых Помаре II старых богов и авторитетов они воздвигли крепости новой веры. Островитяне ходили в церковь, чтобы не ссориться с миссионерами, которые владели своеобразными приемами, позволявшими им крепко держать паству в руках. Рьяные служители церкви убили душу этого народа, научили островитян показной добродетели. Многие века заносчивая Европа стремилась «осчастливить» нецивилизованные народы, даже против их воли, наперекор их желанию.
— Благодаря миссионерам островитяне перестали веровать в своих богов, отказались от обычая убивать людей, в том числе и детей, для жертвоприношений, забыты каннибальские пиры и сексуальные оргии на Туамоту и Маркизах, — возражает Полу швейцарский миссионер. — Миссионеры сделали много добра для здешнего народа. Освободили его от тирании ареоев, способствовали раскрепощению манахуне и отмене многих табу, отягощавших жизнь простых людей.
— Довольно! — воскликнул я. — А сейчас? Что вы хотите делать дальше?
— Церковь не должна останавливаться в своем развитии. Если это случится, она изменит своей миссии. Признавая это, мы тем не менее находимся в известной оппозиции к некоторым новшествам, внедряемым в жизнь архипелага. Например, мы против влияния европейского и американского стиля жизни. Обескультуривание парода ведет к его дехристианизации. Конечно, этого взгляда придерживаются не все священнослужители… Взять хотя бы мормонов…
Полинезия всегда была объектом энергичной деятельности всевозможных христианских течений и сект, особенно мормонов и адвентистов Седьмого дня. Многие годы все кому не лень стремились спасти души жителей архипелага. Во время моего пребывания у четы Малиновских однажды появились две элегантные дамы, представительницы секты мормонов, и принесли просветительную литературу на французском языке. Чарли принял их любезно и дал им немного мелочи, но как только закрылись двери за этими напористыми последовательницами преподобного Джозефа Смита, хозяин швырнул брошюрки в корзину. Я был поражен его выдержкой и терпимостью. Однако в таитянских условиях религиозная терпимость естественна и следует из сосуществования многих верований на архипелаге. В настоящее время на островах примерно пятьдесят пять процентов населения составляют протестанты, двадцать четыре процента — католики, двадцать один процент — приверженцы других религий.