Во время этой прогулки, о которой позднее рассказала Дениза Ле Блон, Жанна Розеро не заметила человека, который неотступно следовал за Золя. Полиция не дремлет. Внутренний шпионаж свирепствует вовсю. Везде шпики. За время процесса Золя получает более полутора тысяч телеграмм, в одной из них было семнадцать тысяч слов. Г-н Вигье, начальник Сюрте Женераль, читает их раньше адресата. Принц Монакский поздравляет обвиняемого. Тот незамедлительно отвечает: «Глубоко тронут выражением Вашего сочувствия! Благодарю Вас за то, что верите в мой патриотизм честного француза. Примите мою почтительную признательность». Высокое начальство приказывает: «Следить за принцем Монакским». Оскорбительные телеграммы чередуются с поздравлениями: «Признайся, Золя, сколько тебе, Иуде, заплатили?»
Эмиль Золя получает телеграммы, адреса, целые кипы листов с подписями — из Испании, Голландии, Норвегии, из Екатеринбурга, из Варшавы, от еврейских общин Центральной Европы, от одесских грузин, от русских из Аахена, от румынских евреев, из Будапешта, из Австрии и т. д. Сотни посланий из масонских лож Италии, вдвойне заинтересованной этим делом в силу национальных уз Золя и потому, что в Деле замешан Паниццарди. Еще один пример: «Масонская ложа Гарибальди, итальянского Великого Востока, свидетельствует свое восхищение мужественному защитнику прав человека». «Проверить, не масон ли Золя!» — приказывает г-н Вигье. Но через два дня начальник Сюрте отказывается от этой затеи: невозможно взять на учет всех этих корреспондентов! Он ограничивается только самыми примечательными. 23 февраля: «Англичанка воздает должное твоей смелости и обожает тебя. Приди в объятья. Эдит Роуль»[170]. Г-н Вигье, хоть и совершенно измотанный, улыбается. Но это еще далеко не все! Устанавливается слежка за газетами, особенно за «Орор», штаб-квартирой дрейфусаров. Осведомитель доносит: «Следует отметить, что все сведения, касающиеся Генерального штаба, доставляет Клемансо, у которого, говорят, есть связи в Военном министерстве». Г-н Вигье тайком звонит во Второе бюро. Но его самого подслушивают.
Фотография Дрейфуса.
Фотография Золя в 80-е годы.
«Следите за Клемансо!» — приказывает начальник Сюрте Женераль. Его агент является с докладом: два подозрительных типа повсюду следуют за Клемансо. Только на следующий день удается выяснить, что эти двое выполняют задание префекта полиции, который занимается аналогичной деятельностью. Один безыменный (впрочем, гее они безыменные) агент сообщает: «Г-жа Золя, кажется, бывшая девица легкого поведения из Латинского квартала и до замужества состояла в связи с одним из теперешних главных доверенных лиц майора Эстергази». «Чушь, — говорит Вигье, — но все-таки надо проверить. Завести досье на г-жу Золя». Каждый вечер сей сановник представляет своему министру отчет об общей обстановке. «Итак, — заключает он, — Париж и провинция против Золя, за исключением крайне левых и масонов. И наоборот, вся заграница — за Золя, исключая антисемитов».
Агенты в штатском сообщают о приготовлениях в лагере социалистов, анархистов, в Лиге патриотов и в антисемитских лигах!
«Стукачи» доносят также о некоем Герене, который сам состоит в «штате». Внутренний шпионаж заходит еще дальше: Вигье устанавливает слежку за министрами и за соперничающей полицейской префектурой, за Генеральным штабом и самим Разведывательным бюро. Нет, это не выдумки! В письменном столе г-на Вигье имеются копии телеграмм Гонза к Дю Пати[171]. У Сюрте Женераль, как и у Разведывательного бюро, своя политика. Втайне она копает яму для Генерального штаба.
Не пройдет и пяти лет, как Сюрте Женераль подчинит себе армейское Разведывательное бюро, достигнув этим одной из своих отдаленных целей. Подспудная борьба между двумя гражданскими полициями, усугубляемая их соперничеством с Разведывательным бюро, длится с самого возникновения Дела. Недаром старик Кошефер, начальник Сюрте Женераль, присутствовал на первом допросе Дрейфуса, а Лепин, префект полиции, следил за процессом 1894 года! Ничто не изменилось ни Со времен «Г-На Клода», который властвовал при Империи, ни со времен «г-на Масэ», который повелевал при Империи и Республике, ни со времен Камескасса и прочих! Подобно Разведывательному бюро, полиция была некой неизвестной железой внутренней секреции, и только процесс Эмиля Золя пролил некоторый свет на ее никому неведомую функцию.
170
Все эти материалы получены из Государственных архивов, куда были переданы архивы Управления Сюрте Женераль.