– Я этого не помню. Это было бы настоящей сенсацией. Но на самом деле со мной произошел несчастный случай – я упал с тележки для гольфа.
– Упали с тележки для гольфа?
– Стыдно признаться, но такой уж я растяпа. Там на тропинке есть один крутой поворот. Справа растет дерево. Я не обратил на него внимания и, скорее всего, просто съехал с дороги. Я почти ничего не помню. Видимо, здорово треснулся. Но сейчас я в порядке. И, кстати говоря, я очень занят.
Клик-клик. Словно щелкающие челюсти, которым не терпится тебя разгрызть.
– Кое-кто в больнице… – так значит это они проболтались. Лицемеры! Подлые предатели! Банион решил, что в следующей колонке он их по стенке размажет, – сообщил мне, что вы сказали, что вас якобы – вот, я цитирую, – «изнасиловали пришельцы».
– Чушь собачья.
– Простите?
– Мистер Кук, хочу сообщить вам, что председатель правления совета директоров «Вашингтон пост» – мой близкий друг. На следующей неделе она придет ко мне на обед вместе с Президентом Соединенных Штатов. Полагаю, ей будет очень неприятно узнать, что в ее газете публикуют подобного рода информацию – в газете, чья миссия, как мне кажется, заключается в том, чтобы доносить до сведения общественности проверенные данные, а не всякие бредни. Или, как в данном случае, конфиденциальные сведения о состоянии здоровья.
– Так, значит, вы отрицаете, что произносили эти слова в больнице?
– Я находился в отделении «скорой помощи», где меня исследовали на предмет выявления черепно-мозговой травмы, мистер Кук. В таких обстоятельствах можно запросто забыть, как тебя зовут. Однако я не премину сообщить о нашем разговоре вашей начальнице, и сегодня же. До свиданья.
Повесив трубку, Банион почувствовал, что на душе у него скребут кошки. Скорее всего, Кук не посмеет протолкнуть в номер свою «сенсацию», но, похоже, Баниону так и не удалось его обезвредить, даже пустив в ход все свое обаяние. Этот гаденыш, наверно, сейчас сообщает всему отделу новостей: «Ну и засранец». Банион догадывался, что его персона не пользуется особой популярностью у представителей низшего эшелона четвертой власти. Они почитали его чужаком, высокомерным снобом. А он, в свою очередь, воспринимал их как свору злобных завистливых псов. Такие взаимоотношения вполне его устраивали. Ну уж нет, подумал Банион, первый камень бросит тот, кто откажется прийти на его программу.
И все же на следующий день Банион с некоторым замиранием сердца открыл свежий номер «Пост», едва почтальон бросил его на крыльцо дома ровно в пять тридцать утра. Ничего. Нет, минуточку, – коротенькая заметка на третьей странице в разделе «Стиль», озаглавленная «Меткий удар».
Ведущий популярной программы «Воскресенье» Джон О. Банион был доставлен в больницу в воскресенье вечером – после того, как по его словам, управляя тележкой для гольфа, неожиданно врезался в дерево. По имеющейся у нас информации, в больнице заявили, что он был немного не в себе, но спустя некоторое время его отпустили, так как никаких серьезных повреждений выявлено не было. Программу вел его заместитель, Рик Симмонс. Ожидается, что на следующей неделе Банион, как обычно, сам выйдет в эфир.
«Немного не в себе» – это все же гораздо пристойней, чем «изнасилован пришельцами». Стоя у себя на кухне в банном халате и внимательно изучая заметку, Банион облегченно вздохнул. Он немедленно отправит Ренире сообщение электронной почтой, чтобы она, не теряя времени даром, начала собирать информацию для статьи о… сейчас прикинем… о вопиющих фактах, свидетельствующих об ухудшении работы американской службы «скорой помощи»… Нужно быть осторожным, иначе эти ублюдки озлятся и действительно выложат все… ну ничего, Ренира тоже раскопает об их руководстве что-нибудь крайне нелицеприятное.
Заваривая кофе, Банион мрачно размышлял о том, какие шуточки посыплются на его голову из-за этой чертовой тележки для гольфа. «Что, Джек? Планируешь участвовать в ралли?» Ладно, могло быть и хуже.
Он подогрел молоко и добавил его в кофе. И почувствовал знакомый дискомфорт. Снова это неприятное ощущение – там.
Что же, черт возьми, произошло?
– Сейчас на эту тему пишут очень много.
С этими словами Элспет Кларк, его аспирантка из Джорджтаунского университета, шлепнула на стол Баниона увесистую картонную коробку с материалами, помеченную буквами «НЛО». Банион встревоженно покосился на коробку. Что, если какой-нибудь репортер видел, как Элспет заходила к нему в кабинет с этой дурацкой коробкой?
– Вы готовите об этом программу? – спросила Элспет.
– Нет, нет. Разумеется, нет. Это… Я, скорее всего… пока не знаю… напишу об этом статью. Использую этот материал в книге.
– В той, что про Бена и Макса? – так она называла его книгу о Франклине и Робеспьере.
– Нет. Я тут задумал книгу о миллениуме – о том, как эта магическая цифра влияет на рациональное мышление. Что-то в этом роде. Пока еще не решил.
Элспет начала вытаскивать из коробки книги и папки.
– Вчера я получила факс из Парижа от того ученого – помните, я вам о нем говорила? Я познакомилась с ним в интернете, в чате сайта Сорбонны. Он написал диссертацию о Французской революции. Он говорит, что видел где-то письмо Робеспьера его любовнице, мадам Фарси, в котором упоминается его разговор с мсье Франклином о «его маленькой проблеме»; и что Франклин якобы посоветовал ему пройти «курс электротерапии».[25] Он готов попытаться разыскать это письмо. Говорит, что если мы оплатим ему время поисков… Может, стоит об этом подумать? Коль существует письмо, в котором Франклин рекомендует Робеспьеру пройти курс электротерапии для излечения от венерической болезни, значит, недалек тот час, когда они будут говорить о революции в салоне мадам Шанталь. Верно?
А она молодец. По крайней мере, у нее больше энтузиазма, чем Банион мог потребовать за те гроши, которые платит этим джорджтаунским ученым. Но возможность работать с самим Джоном О. Банионом – пусть даже в качестве обычного аспиранта – кто знает, к чему это может привести? Может, к еще более низкооплачиваемой работе в качестве ассистента продюсера в его телепередаче.
– Мистер Банион?
– Да? – он, должно быть, замечтался. Выпрямился в кресле и кивнул: – Да, звучит многообещающе. Посоветуйтесь с Ренирой по поводу того, сколько мы сможем ему заплатить. Надо остерегаться этих умников – а то он обдерет вас как липку и глазом не моргнет. Потом он скажет, что у него есть карта, которая якобы доказывает, что Америку на самом деле открыли древние греки; словом, обведет вас вокруг пальца. Заранее оговорите стоимость заказного письма и смотрите, чтобы он не содрал больше. Будьте начеку. Не позволяйте запудрить вам мозги. Он ведь как-никак француз. И не забудьте получить у него фотокопию документа. Да, и неплохо бы навести справки в НИЗ[26] – как они там в восемнадцатом веке лечили… сифилис…
Элспет была молода и красива – Баниону было неловко говорить с ней о сифилисе. Чтобы скрыть смущение, он бросил неопределенное:
– Отличная работа, Элспет.
– Спасибо, сэр.
– Интересно, что же посоветовал ему Франклин? – сказала она. – Привязывать к члену воздушного змея во время грозы?
Банион покраснел.
– Эти материалы по НЛО, – расскажите мне вкратце, что вы из них почерпнули?
Элспет подготовилась основательно. Она прочла ему увлекательнейшую лекцию об истории НЛО – начиная с 1947 года, когда были замечены первые летающие тарелки, и до сегодняшнего дня, когда можно было чуть ли не застраховаться на случай, если тебя похитят пришельцы. Первое похищение на территории Соединенных Штатов произошло в 1961 году, в Нью-Гемпшире. Некая супружеская пара, Барни и Бетти Хилл, глазела на звезды из своей машины на шоссе номер три, как вдруг – бах! Следующим воспоминанием Бетти было то, что, по ее словам, смахивало на «тест на беременность» – ей в живот втыкали длинную иглу. У Барни на нервной почве разыгралась бессонница и язва двенадцатиперстной кишки.
25
Что конкретно имел в виду Бенджамин Франклин, покрыто мраком неизвестности