– Боб, это моя обычная колонка. И там нет ничего смешного. Моя деятельность не имеет никакого отношения к юмору.
После длительной паузы Ньюкомб проговорил:
– Джек, мы не сможем это напечатать.
– Почему?
– Я давно собирался с тобой это обсудить. За последние три недели – восемь колонок об НЛО. Это уже чересчур. Тебе не кажется, что пора образумиться? Ради бога, пиши о том, кто станет следующим президентом, будем ли мы воевать с Россией… такого плана вещи. Только не об инопланетянах. Пожалуйста. Ну ладно, мне надо бежать. Вышли нам через час новую колонку. Привет Битси.
Надо бежать? С каких это пор у Боба Ньюкомба появились дела более важные, чем разговор с его ведущим обозревателем? Банион, вцепившись в трубку, завороженно слушал монотонные гудки. Выслать новую колонку?
Успокоившись, Банион на скорую руку набросал несколько абзацев о своем последнем опыте общения с гражданской авиацией. Ему пришлось немного схитрить, мысленно пересев из первого класса в экономический, «поближе к народу». Он исходил из того, что и в первом-то классе еда настолько отвратительна, что и свинья подавилась бы, – иногда даже виски с содовой подают в пластиковых стаканчиках. Разумеется, подобные откровения вряд ли довели бы до слез тех, кто, читая эту колонку, едет на работу в переполненном вагоне метро, лицом к лицу с заядлым курильщиком или человеком, который неделю не мылся.
«Ко всему прочему, телефоны, которыми они сегодня обеспечивают пассажиров, будто нарочно запрограммированы на то, чтобы разъединить вас в самый ответственный момент разговора…»
Банион вычеркнул пару параграфов этой белиберды и начал сызнова, обрушившись с яростной критикой на Федеральное управление гражданской авиации за то, что оно тянет с установкой приборов, определяющих скорость и направление ветра в региональных аэропортах. Вполне разумно, если не учитывать того, что это самая скучная колонка, написанная им за последние десять лет.
Ньюкомб перезвонил по сотовому телефону через пятнадцать минут. Банион отказался с ним разговаривать. Ренира передала сообщение: «Молодчина! Так держать!»
Невероятно. Он, Джон Банион, познал Великую Истину, а они беспокоятся о какой-то ерунде. Но ничего не поделаешь. Ведь когда Льюис и Кларк[51] вернулись с Тихого океана с рассказами о новых, неизведанных землях, что они услышали? Да ну их в болото, ваши неизведанные земли! Расскажите-ка лучше об уличных фонарях в Сент-Луисе! Жалкие обыватели! Филистеры!
– Вам звонит мистер Барнет из Си-эн-эн.
Банион взял трубку. Тон его репортажа об уфологической конференции был достаточно скептическим, но, по крайней мере, не издевательским. И на том спасибо.
Вопрос Барнета прозвучал как гром среди ясного неба. Но в Вашингтоне так случается сплошь и рядом: даже работая в Белом доме, можно узнать о собственном увольнении из выпуска новостей. Только что из Лиги голубых избирателей сообщили, что Банион не устраивает их как ведущий на грядущих президентских дебатах.
– Извини, – вздохнул Барнет, – я думал, ты уже знаешь.
– Конечно, мне уже сообщили.
– Мне вправду очень жаль. Хочешь как-нибудь это прокомментировать?
– Само собой. Откровенно говоря, я очень расстроен. Я так ждал этих дебатов. Но, как бы то ни было, я уважаю их решение, и… ладно, черт с ними. А ты что по этому поводу слышал?
– Они забеспокоились, что ты снова начнешь всех доставать своими инопланетянами. Они ведь впервые спонсируют президентские дебаты. Я думаю, они рассчитывали на… Скажем так, на более серьезного ведущего.
– Но я очень серьезный!
– Ничего, если я пошлю к тебе своих ребят? Это не займет много времени, обещаю.
Банион увлеченно репетировал свою гневную отповедь:
«Мне горько, что люди, похищенные инопланетянами и представители секс-меньшинств имеют так много общего – и тем, и другим приходится бороться с ханжеством и предрассудками»,
когда в кабинет вошла Ренира с похоронным видом.
– В чем дело? – осторожно осведомился Банион.
– Звонит мистер Минт.
– Привет, Сид.
– Джек! – Добрый старина Сид был искренне огорчен. – Как поживаешь?
– Лучше не бывает.
– Мне очень жаль, что так получилось с дебатами…
– Как-нибудь переживу.
– Да… Это бы не помешало с точки зрения ангажементов. Представляю, как это досадно: упустить такой шанс… Ну ладно, не переживай. Помни, ты всегда можешь на меня рассчитывать.
– Спасибо, Сид.
– По поводу твоего выступления в Ай-ти-ти…
– Что там?
– У меня плохие новости. Они только что отказались. Это из-за… ладно, что я буду тебе врать! – из-за твоих уфологических штучек. Понимаешь, это отпугивает некоторые… Словом, некоторые крупные страховые компании. Банки. Фирмы на Уолл-Стрит. Корпорации, входящие в «Форбс-500»…[52]
– Короче говоря, твоих самых важных клиентов.
– Да, в общем… Но послушай, у меня для тебя кое-что есть. Причем даже не придется далеко ехать. Это в Пенсильвании.
– Да?
– Это что-то вроде ежегодной конференции, посвященной концентрическим кругам. Я… достаточно ясно выразился? Ты понял, о чем речь?
– На данный момент доподлинно неизвестно, но предположительно это тайные знаки пришельцев: огромные письмена, оставленные на полях. Очерчены предельно аккуратно. Кукуруза, пшеница, соя, – Банион вздохнул, – сорго.
– Они очень хотят, чтобы ты у них выступил.
– Сколько?
– Сейчас я пытаюсь поднять ставки. Их начальное предложение было абсолютно неприемлемым.
– Насколько неприемлемым?
– Даже не буду тебе говорить. Ничего, мы еще поторгуемся. Не беспокойся. Но я никак не могу взять в толк…
– Что?
– Тебе известно об этом больше, чем мне. Если инопланетяне и вправду существуют, на кой черт им понадобилось оставлять какие-то круги на пшеничных полях? Им что, нечем больше заняться?
Однако Банион, чтобы не расстраивать Сида, решил не пускаться в туманные рассуждения о доказательствах существования внеземных цивилизаций.
Через час позвонил пресс-секретарь Слипперсена и сообщил извиняющимся тоном, что у госсекретаря уже есть «договоренность» на воскресное утро. Банион открыл было рот, чтобы спросить, что это за договоренность, но потом решил промолчать, испугавшись, что тот брякнет в ответ: дескать, госсекретарь будет сидеть в сортире!
Еще не было и четырех, а Банион уже был готов выпить бочку мартини.
Позвонил Берт Галилей.
– В чем разница между бабой и компьютером? – прогудел он глубоким басом. – Первая нипочем не согласится на девятисантиметровый флоппи, – и оглушительно захохотал над собственной шуткой.
Берт, который всегда держал нос по ветру, услышал от одного лоббиста из «Эмпл Ампер», что Большой Босс Эл Уайли «рвет и мечет» по поводу шоу об НЛО и грозится прижать «Воскресенье» к ногтю. Банион рассказал Берту о своем разговоре со Стимплом. Галилей успокоил: Стимпл всего лишь прихвостень Уайли. Старый добрый Берт. Никогда не унывает. Берт сказал, что они с Уайли будут играть в гольф на будущей неделе, и тогда он обязательно замолвит словечко за Баниона. Расслабься, приятель. Все будет отлично.
– Почему бы тебе не прийти ко мне на обед в субботу? – Банион почувствовал, что у него отлегло от сердца. – Мы бы славно провели время…
– Я бы с удовольствием, но в эту субботу Эрхардт устраивает прием в честь принца Бландара.
Эрхардт Виллигер, бывший посол США в Советском Союзе, бывший глава американской делегации в ООН, бывший министр обороны, – словом, «бывший», причем кем угодно, но ни в коей мере не самим собой, теперь занимался стратегическим планированием, или проталкиванием идей, как говаривали в предыдущем правительстве, которое, кстати сказать, заключило немало выгодных торговых сделок. За пределами Вашингтона Виллигера почитали весьма спорной фигурой – его сочный венгерский акцент делал Эрхардта легкой мишенью для насмешек, – но в столице он заработал себе репутацию Мудрейшего из Мудрых. Безусловно, Виллигер был самым высокооплачиваемым Мудрецом. Но он не всегда был таковым. В те времена, когда он определял внешнюю политику США, он умудрялся постоянно держать весь мир на грани катастрофы. И поскольку былые его подвиги пресса считала очень лакомыми, он служил отличной приманкой для читателей.
51
Экспедиция 1804–1806, исследовавшая западные территории США после приобретения Луизианы. Ее возглавили офицер и личный секретарь Т. Джефферсона Мериуезер Льюис и Уильям Кларк, бывший начальник Льюиса. Отправившись вверх по реке Миссури, исследователи пересекли Скалистые горы и вышли к Тихому океану. На обратном пути были обследованы район бассейна реки Йелоустон и местность к северу от реки Миссури. Экспедиция, которую к тому времени уже считали бесследно пропавшей, вернулась в г. Сент-Луис в сентябре 1806 г.