– Да будет ли он вообще с нами разговаривать?
– Сомневаюсь. Но тогда я смогу со спокойной совестью сказать в эфире, что дал ему шанс. Прежде чем я… – Банион зловеще ухмыльнулся, – его уничтожу.
– Почему ты так уверен, что твои зрители побросают все свои дела и устремятся в Вашингтон? Дело вовсе не в том, что ты неубедителен. Ведь я же здесь…
И верно: Роз ушла из редакции «Космос-политен», чтобы сделаться исполнительным директором комитета АПП (американцы против похищений). Став правой рукой Баниона, она вызывала жгучую ревность у доктора Фалопьяна и полковника Мерфлетита. Днем Банион не расставался с ней ни на минуту. Ах, если бы и ночью, мечтал Банион. Несмотря на его подозрения, что и она к нему неравнодушна, Роз продолжала настаивать на том, что у них сугубо деловые отношения. Банион был влюблен как мальчишка, влюблен безнадежно, но его излишняя щепетильность не позволяла ему торопить события. Бывали моменты, когда он жалел о том, что так хорошо воспитан.
– Да придут они, – уверенно заявил Банион, – посуди сама: если у них по субботам нет других дел, кроме как пялиться в ящик, они найдут несколько свободных дней, чтобы приехать в Вашингтон и выбить дурь из головы своего избранника.
– Возможно, но не факт. Не попадем ли мы в дурацкое положение, если пригрозим Граклисену толпой бродяг у ворот, а в результате никто так и не появится?
– У меня двадцать пять миллионов постоянных зрителей. Сколько человек регулярно посещает нашу веб-страничку?
– Четыре или пять миллионов.
– Итого тридцать миллионов. Если придет хотя бы полпроцента, наберется сто пятьдесят тысяч человек. А это уже кое-что. Добрый день, сенатор.
– Дже-е-ек Ба-а-анион! Здорово, сукин сын! Дай-ка мне поглядеть на тебя!
Девяностодвухлетний Рейзор Менталлиус из штата Вайоминг, восьмой старейший член Сената, пользовался, несмотря на свои преклонные лета, большим влиянием, занимая пост председателя Сенатского комитета «Постфактум»,[67] почтительно именуемого прессой «великий и могучий „Постфактум“». Банион знал старика уже бог знает сколько лет; благодаря непринужденной манере и подкупающему добродушию, тот был завсегдатаем программы «Воскресенье». В довершение вышеперечисленных добродетелей сенатор Менталлиус являлся тонким ценителем женских прелестей. Эта черта проявлялась в том, что сенатор принимался ощупывать каждую женщину, попадавшуюся ему под руку. В старые добрые времена подобное поведение никого не удивляло, ибо большинство сенаторов поступало именно так. В эпоху политкорректности все изменилось, но старик продолжал свои шалости, объясняя это тем, что практически ничего не видит. Его тактильные исследования изгибов женского тела – не более чем невинные манипуляции слепого. Однако у себя дома он даже читал без очков.
– А я слышал, что тебя упекли в дурдом!
– Им пришлось меня выпустить, – Банион улыбнулся. – Я поднял адский шум, колотя кружкой по решетке своей камеры.
– Блеск! – воскликнул сенатор, пускаясь в не очень уместные воспоминания о том, как лихачил на военных сборах в середине тридцатых годов. Сенатор Менталлиус принимал участие в высадке американских войск в Нормандии и часто цитировал своего любимого «Генриха V». В начале пятидесятых, во время своего нашумевшего выступления в Сенате, он прочел наизусть чуть ли не всего Шекспира.
– И кто же это в-великол-л-лепное создание? – проворковал сенатор Менталлиус, ухватив руку Роз своими цепкими сухими пальчиками. Банион не уставал восхищаться неистощимым либидо старика.
– Это мисс… хм. Мой ассистент.
– Блеск! – сенатор подмигнул Баниону.
– Он хотел сказать, исполнительный директор, – уточнила Роз, – рада с вами познакомиться, сенатор.
– Смею вас заверить, что моя радость неизмеримо больше, ибо видеть вас – счастье. Позвольте уподобить вас благоухающей розе.
Роз покраснела.
– Джек, не будь эгоистом. Заходи как-нибудь проведать старика вместе со своей обворожительной знакомой. Уж со мной-то она не заскучает… В последнее время о тебе так много пишут, Джек. У тебя все в порядке? Может, тебе что-нибудь нужно?
– Если на то пошло… да. Мне нужен Хэнк Граклисен.
Сенатор Менталлиус презрительно фыркнул.
– Тоже мне, желание! Подумаешь! – он снова принялся обхаживать Роз. – Я знавал одну Роз. Розалинд Рассел. Она была актрисой. Замечательная женщина! Это было, дай бог памяти, году в… Как быстро летит время!
– То, что мне нужно, – настойчиво проговорил Банион, – находится в компетенции его комитета. Но он сейчас, как назло, голосует.
– Так давайте же окажем родине любезность и вызовем его из зала! – и с этими словами сенатор Менталлиус протянул руку и ухватил проходившего мимо помощника за болтавшееся на цепочке удостоверение, едва не удушив беднягу. Тот хотел было возмутиться, но, увидев, кто перед ним, вовремя осекся.
– Сэр? – просипел он, потирая шею.
– Притащи-ка нам сюда сенатора Граклисена. Живо!
– Но они как раз сейчас голосуют…
– Не надо лишних слов, сынок. Действуй. Я засекаю время. Тебе лучше поторопиться. Приведи его прямо сюда. Скажи, что я хочу его видеть.
Помощник бросился со всех ног исполнять приказ сенатора.
Менталлиус сердечно пожал Баниону руку:
– Жутко хочется поглядеть на его дурацкую физиономию, но не могу – опаздываю на встречу в Объединенный комитет начальников штабов.[68] Они снова будут пытаться уговорить меня подарить им парочку военных самолетов, – он захихикал. – Если эти мерзавцы снова попытаются упрятать тебя в дурдом, непременно приходи ко мне, слышишь? – он взял Роз за руку. – А с вами, юная леди, надеюсь, мы еще не раз увидимся. Что ж, до свиданья. Пока!
– Ну вот, – сказал Банион, когда сенатор ушел. – Можешь собой гордиться: за тобой приударили члены как нижней, так и верхней палат парламента.
– Занятный старикан, – отозвалась Роз.
Через несколько минут в дверях появился сенатор Хэнк Граклисен с видом человека, которого оторвали отдела чрезвычайной важности. Его сопровождал перепуганный помощник.
– Что все это значит?
– Я хочу, чтобы Сенат провел слушания по проблеме похищений.
Сенатора перекосило от ярости.
– Да кто ты такой, чтобы врываться сюда, срывать меня с места и выдвигать подобные требования?!
– Налогоплательщик, – предложил Банион.
– Я возвращаюсь в палату.
– Ведущий популярного шоу с двадцатью пятью миллионами зрителей, – продолжил Банион.
– Очень за тебя рад.
– И я прикажу им штурмом взять Вашингтон, если ты не проведешь слушания.
Сенатор, который уже начал удаляться по коридору, моментально застыл как вкопанный. Банион почти явственно слышал, как скрипят его мозги: уфологический конгресс… Бунт грибов… ну и что? Ничего особенного, всего-то несколько писем, подумаешь, большое дело, кучка неудачников… ну, собрались, потрепались о проказах шалунишек-пришельцев… Чушь собачья… Новое шоу?.. О летающих тарелках?.. Ну и что с того?.. Он блефует.
Лицо законодателя озарила улыбка.
– Джек, я хочу кое-что тебе сказать. Я, как сенатор, не так часто говорю подобные слова, но, тем не менее – пошел ты на хрен.
– Могу ли я считать, что ты воздержался?
– Проваливай. Катись отсюда.
– Ладно, Хэнк, только не говори потом, что я тебя не предупреждал.
Сенатор Граклисен схватил Роз за руку и с чувством потряс, словно она была одной из восхищенных избирательниц.
– Рад с вами познакомиться. Спасибо, что зашли.
– Неужели они все такие? – спросила она, когда тот удалился.
– Посмотрим, как он запоет, когда, выглянув из окна, увидит на Молле сто пятьдесят тысяч человек, требующих его голову.
Попыхивая сигарой, Энди Кроканелли нервно прохаживался по краю съемочной площадки.
– Здесь нельзя курить, – сказал ему техник.
– Да ты знаешь, кто я такой, твою мать?
67
Был учрежден, когда выяснилось, что в Сенате комитетов больше, чем самих членов Конгресса
68
Консультативный орган президента, Совета национальной безопасности и министра обороны по военным вопросам; разрабатывает стратегические и мобилизационные планы, основные программы строительства вооруженных сил, создания вооружений и военно-политического сотрудничества.