И он припомнил все, припоминал, пока мы не доехали до Гори и не сошли.
В Гори, когда мы сели в такси, отец попросил водителя проехать через весь центр Гори, чтобы показать мне город — мальчик впервые, говорит, тут. А ехали мы в какой-то Цихистави. Просторные улицы Гори мне очень понравились, но я все думал: куда же меня везет отец, что это за Цихистави? Наконец мы выехали из Гори и понеслись по проселочной дороге мимо красивых двухэтажных домов с широкими верандами. Мы въехали в село.
Отец остановил машину у ворот большого дома, слева от дороги, и протянул водителю деньги — ровно по счетчику.
— Что это! — чуть не ошалел шофер.
— Деньги, — спокойно объяснил отец.
— Слушай, друг, сказал бы уж прямо, что у тебя в карманах пусто, чего стеснялся!
— Денег у меня сколько хочешь, но закона нарушать не могу: плачу сколько положено! Бери и будь здоров!
Шофер сердито пробормотал что-то и тронул машину. Отец, улыбаясь, проводил его взглядом. Я посмотрел на ворота и прочел рядом на доске: «Профессионально-техническое училище села Цихистави, Горийского района».
Да, далековато придется жить от дома…
Как я зашевелил мозгами
Мы вошли в двухэтажное здание. Отец оставил чемодан в вестибюле, велел обождать, а сам поднялся на второй этаж.
Я сел на скамью и огляделся. Кругом полно мальчишек моих лет: снуют вверх-вниз по лестнице, крутятся во дворе, но словно сговорились — словом не перекидываются! По их молчанию и по тому, что тащили пузатые чемоданы, я сообразил: они тоже новички, только по сравнению со мной у них было обидное для меня превосходство: никого из них не сопровождал авторитетный покровитель вроде дяди, дедушки, старшего брата, отца, особенно рассерженного отца. «Тебя на руках надо таскать», — говорит отец. Подумаешь, как много ума и знаний надо доехать сюда — и на поезде, и на автобусе указано, который куда направляется! Сказал бы уж мне прямо — нельзя на тебя положиться, и все!..
Отец вернулся, взял в руки большой чемодан.
— Пошли.
Я подхватил чемоданчик и последовал за ним.
На втором этаже нас встретил плотный черноволосый мужчина одних лет с отцом. В руках он вертел ключи.
Он оглядел меня с головы до пят.
— Этот молодой человек?
— Да, он, собственной милостью!
— Отлично. — Мужчина повел нас за собой по коридору. В самом конце его открыл дверь в одну из комнат. — Пожалуйте, тут вам никто не помешает.
В комнате стояли длинные парты, на подоконнике — горшки с цветами, на стенах — картины, рисунки, чертежи и портреты седоволосых мужчин.
— Как видите, все парты свободны. Пусть сядет и пишет.
— Напишет, минут через десять принесем, — сказал отец.
— Как вас зовут? — спросил отца мужчина.
— Вахтанг[14].
— И меня Вахтангом звать. Пусть пишет разборчиво, времени достаточно. — Он повернулся и, звеня ключами, вышел.
— Кто это? — спросил я.
— Директор училища.
— Кто? А-а… С виду ничего, хорошим кажется человеком…
— Мне тоже так кажется… А теперь садись и пиши автобиографию. — Он положил передо мной тетрадку, авторучку. — И напиши так, чтоб, прочитав, не пришлось ее рвать на клочки.
— А ты не можешь написать?
— Мне твою автобиографию? Интересно, как тебе приходит в голову столько глупостей? Садись и пиши, как сумеешь! Где это слыхано, чтоб человек чужую автобиографию писал, какая же она тогда автобиография!
— Ладно, напишу, объясни только, как ее писать! — Я сел за парту и уставился на отца.
Отец разволновался, не знал, куда повернуть голову и куда деть руки.
— Напиши, сынок, где и когда родился, кто такие твои родители, родные, кто они по профессии и чем занимаются, о себе напиши, а в конце укажи, почему поступаешь в это училище… Это и будет называться автобиографией! Пошевели мозгами!
— Все писать, как есть, точно?
— Все. Я выйду, чтобы не мешать, пройдусь немного. Если задержусь, никуда не уходи.
Он тихо прикрыл за собой двери и прошел коридор строевым шагом.
Я раскрыл тетрадку, проверил, как пишет ручка, подумал немного, подумал и написал:
«Моя первая самостоятельная контрольная работа. Ни у кого не списывал, никто мне не подсказывал, действительно сочинил сам.
Родился я в 1955 году, 27 июля, в деревне Шашиани, Гурджаанского района. Точно так сказано и в свидетельстве о рождении: Георгий Вахтангович Бичиашвили родился тогда-то. У отца образование высшее — стоит начальником над трактористами и шоферами в названной деревне. Мать моя — зубной врач. Бабушка моя — самая справедливая и старшая в нашей семье (вообще-то надо мной в семье все старшие). Убей ее, не заставишь сказать неправду. Белое ясно отличает от черного и высказывается, не стесняясь и не смущаясь. Ей все равно, что свои, что чужие. Будь ты хоть царем и начни оправдываться, если не прав, так быстро и здорово заставит тебя склонить голову, что только поблагодарить останется ее. Мой брат Михо — он младше меня, школьник, книгу из рук не выпускает и даже разучился разговаривать. Сестра моя — студентка. Что касается Гурама, моего дяди, уверяю вас, нет другого такого хорошего человека. У него жена и ребенок. Гурам — член общества охотников, и ружье у него есть, но на охоту он ни разу не ходил: зверей, говорит, перебили, так зачем мне для стрельбы по мишени карабкаться на склоны Лекимта, никто не мешает поблизости в лощине разнести вдребезги бутылку с отбитым горлышком. Дядя мой дорожный инженер, асфальтированные дороги проводит, а вот дорожкой к нашему винограднику не может заняться — узкий глубокий овраг ее пересекает. Спросил бы меня, где можно провести надежную дорожку, я указал бы! А дедушка у меня был — всем на удивление, в национальной борьбе равных не знал, никто его на лопатки положить не мог! И веселиться с друзьями любил, и трудиться умел, и каких только хороших качеств у него не было! Бабушка говорит, такому человеку жить бы и жить надо было.