В кабинете, а затем на кафедре хлопководства Зайцев знакомил студентов с хлопчатником в статике, по гербарным образцам, схемам и рисункам. Подлинным же хлопководческим университетом для студентов стала селекционная станция, где они проходили практику.
Здесь и начал работать Белов — сперва стажером, потом лаборантом, селекционером, старшим ассистентом, заместителем директора, заведующим отделом люцерны.
Александр Иванович был влюблен в хлопок, на люцерну. переходить не хотел, но Зайцев настоял: люцерна — одна из важнейших после хлопка культур Средней Азии, — входит в общий с хлопчатником севооборот.
Белов стал крупнейшим в стране специалистом по люцерне, доктором наук, профессором, заведующим кафедрой сельскохозяйственного института. Правда, о том, что в молодости оставил хлопчатник, сожалеет до сих пор.
Александр Иванович к работе относился любовно. Это он готовил экспонаты станции к торгово-промышленной выставке в Ташкенте, а затем — к сельскохозяйственной в Москве. Превосходный рисовальщик, Белов готов был сутками зарисовывать различные формы хлопчатника. Свою дипломную работу он делал три года, приготовил к ней сотни рисунков, но ему хотелось их делать еще и еще; и только ультимативный приказ Зайцева через две недели положить законченную работу ему на стол заставил его завершить дело.
Почти одновременно с Беловым на селекционную станцию пришел другой выпускник САГУ — Федор Михайлович Мауэр. Так же как и Белов, влюбленный в хлопчатник, он отличался большой собранностью и твердостью характера. Вскоре он стал заведующим контрольно-семенным отделом, а затем и заместителем директора станции. В Мауэре Зайцев видел главную свою опору, и на смертном одре продиктовал: «В. Ив. [Юфереву][29]передать, чтобы Мауэра поддержал, самый лучший работник». «Федор Михайлович, примите станцию всю целиком».
Другие ученики Зайцева также возглавили на ней различные отделы: селекции, прогноза урожая, лубяных культур…
Гавриил Семенович непрерывно расширял работу, но не упускал из виду главного ее направления. Поэтому станция представляла собой отлаженный механизм.
На особом коллекционном питомнике из года в год высевалась все время пополнявшаяся коллекция форм хлопчатника; здесь же проводилось ее изучение.
На селекционном питомнике проходили сравнительные испытания перспективные для внедрения в практику линии.
На станции работал отдел семеноведения, в котором изучались качества семян, и отдел семеноводства, где селекционные сорта проходили первичное размножение.
С 1923 года Зайцев развернул изучение хлопчатника в самых разных направлениях. Его интересовало влияние водного, почвенного и теплового режимов на развитие хлопчатника, то есть всех тех природных факторов, с какими растение сталкивается в поле.
Всем было известно, что хлопчатник любит влагу. Дехкане старательно поливали его, если вода была в арыках. Но вода была не всегда. И многие хозяева старались полить пообильнее в начале сезона, надеясь как бы впрок напоить растения.
Варьируя нормы и сроки полива на опытных делянках, Гавриил Семенович выяснил, что избыток влаги в начальный период вегетации не только не увеличивает урожай, а заметно его уменьшает!..
Оказывается, что при интенсивных поливах в начале лета растение разрастается пышно, дает обильную листву, корни же его стелются в верхнем слое почвы, из глубины влагу и питательные вещества не сосут. В жаркий период такое растение испаряет много влаги, а восполнять траты не успевает. В результате много цветов опадает, не завязав плода.
И совсем иная картина при малых нормах полива в начальный период. Растение разрастается не так пышно, листвы на нем появляется немного, а корни идут вглубь.
И когда начинается цветение, это растение требует меньше влаги, чем «избалованное»; на нем лучше завязываются плоды, и получается больший урожай.
На основе этих данных Зайцев разработал рекомендации, в которых указал оптимальные нормы и сроки поливов.
Он стоял за пять-шесть поливов в сезон сравнительно небольшими порциями воды.
Впоследствии, уже после смерти Гавриила Семеновича, ему приписали теорию «закалки» хлопчатника. Утверждали, будто бы его нормы занижены и ведут к падению урожайности. Сейчас, однако, практика вернулась к его рекомендациям.
Опыты Зайцева с внесением различных доз удобрений опровергли господствовавшее мнение, что при большем плодородии почвы развитие хлопчатника замедляется и созревание коробочек начинается в более поздние сроки. Зайцев получил противоположные результаты: в его опытах на хорошо удобренных почвах темп развития хлопчатника нисколько не замедлялся, а когда высокое плодородие сочеталось с умеренным водным режимом, даже заметно убыстрялся.
Нередко приходилось ему слышать, что хлопкоробы Туркестана напрасно считают природу своего края слишком суровой. Достаточно-де сопоставить общую сумму летних температур с такими же данными хлопкосеющих штатов Северной Америки, чтобы заключить, что в Средней Азии условия для выращивания хлопчатника ничуть не хуже заокеанских.
Но такой подход не удовлетворял Гавриила Семеновича. В 1923 году он заложил серию опытов с разными сроками посева хлопчатника: одни и те же сорта высевались им с интервалом в 10 дней в течение двух месяцев — от 11 апреля до 10 июня. Сравнивая поведение растений, высеянных в эти сроки, Гавриил Семенович установил, что хлопчатник особенно сильно реагирует на изменение температуры при прохладной погоде и сравнительно мало — при жаркой. Вот почему туркестанский зной в летние месяцы не мог компенсировать недостаток тепла в начальных и конечных стадиях развития хлопкового растения.
Весь цикл развития хлопчатника от всходов до появления коробочек Зайцев с присущей ему четкостью и ясностью разбил на ряд фаз. Первая фаза заканчивалась с появлением первой плодовой ветви, вторая — с появлением первого цветка, третья — с появлением первой коробочки. Каждую из таких «долгих фаз» он разбил на ряд коротких, или изофаз. Всего изофаз оказалось от 37 до 39 — в зависимости от сортов. Протекание каждой изофазы у разных сортов Зайцев сопоставил со сроками их посева. В результате получилась исчерпывающая картина воздействия теплового режима па развитие каждой фазы. Отсюда, естественно, вытекали практические рекомендации о наиболее оптимальных сроках посева хлопчатника.
Выяснив особенности развития хлопчатника в зависимости от плодородия почвы, водного и теплового режима, Зайцев обратился к последнему природному фактору — свету.
В 1920 году американские исследователи Аллард и Гарнер установили, что различные растения по-разному реагируют на длину светового дня: одни с увеличением светового дня убыстряют свое развитие, другие замедляют, третьи практически не меняют темпы развития.
С 1923 года Н. И. Вавилов развернул по всей Советской стране географические опыты. Смысл их состоял в том, чтобы одни и те же сорта культурных растений высевать в самых разных точках нашей страны — от западных областей до Владивостока и от Средней Азии до Заполярья.
Эти исследования (в которые была вовлечена и Туркестанская селекционная станция) дали богатейший материал, позволивший выяснить влияние самых различных факторов на развитие растений, в том числе и длины светового дня. Ведь чем дальше к северу, тем день летом длиннее. Многие растения показали такую отзывчивость на длину светового дня, что оказалось возможным возделывать их даже за Полярным кругом. Эти теплолюбивые растения при длинном световом дне настолько убыстряли свое развитие, что успевали вызреть за короткое северное лето.
Другие культуры, наоборот, убыстряли свое развитие при укороченном световом дне.
Хлопчатник — выходец из тропических стран, где летний день короче, чем в Туркестане. Поэтому можно было ожидать, что укорочение светового дня ускорит его развитие. Чтобы проверить это предположение, Зайцев стал в определенный час надевать на некоторые ветки непрозрачные чехлы, и первые же опыты дали положительные результаты.
Дабы увеличить масштаб экспериментов, Гавриил Семенович заказал специальные фанерные домики, которые можно было передвигать над делянками по рельсам, проложенным в междурядьях.
29