Водорослевый лес оказался настоящей сокровищницей биологических форм. Каких только тварей здесь не водилось! Рыбы, креветки, моллюски… На камнях раскинули мясистые щупальца морские звезды, гигантские голотурии медленно ползали по дну, переставляя полупрозрачные отростки… Но разглядывать все это великолепие было некогда. Адриадакис вплыла в хитросплетения разлапистых бурых водорослей. Продраться сквозь них оказалось не так-то просто: ветви, гибкие и бархатистые на ощупь, оказались еще и страшно упругими. Она потеряла не менее получаса, пытаясь преодолеть этот отрезок пути. Соблазн всплыть повыше был очень велик, но девушка сдерживалась. Внезапно бурые водоросли кончились, уступив место зеленым — широким и толстым пузырчатым лентам многометровой длины. Плыть среди них было одно удовольствие. Адриадакис опустилась к самому дну. По мелкому песку бежали изумрудные блики: там, наверху, солнце поднялось уже достаточно высоко. Над верхушками водорослей скользнула манта, ее тень закрыла на миг свет. Девушка засмотрелась на нее — и едва не выскочила с разгону из густых зарослей на чистую воду.
Дно здесь резко понижалось. С невысокого обрывчика Донный Замок представал во всем своем великолепии. Перламутровые крыши отливали зеленым и розовым; стайки мелких рыбешек сновали в лучах солнца, вспыхивая на миг разноцветными искрами. Зрелище было потрясающее; как ни торопилась разведчица, но не полюбоваться на такую красоту было выше ее сил. Перед замком раскинулся настоящий парк. Высокие, бледно-желтые фужеры губок чуть заметно сокращались, фильтруя сквозь себя воду; прямые как стрелы песчаные тропинки разделяли клумбы, засаженные разноцветными водорослями и мелкими актиниями. Адриадакис внимательно осмотрелась. Длинных узких рыб, показавшихся ей опасными, не наблюдалось, лишь три или четыре гигантских манты парили в вышине. Ей предстояло одолеть довольно большой участок открытого пространства; единственным, да и то весьма ненадежным убежищем могла служить лишь гигантская актиния, возвышавшаяся над клумбой тонких черных водорослей — примерно на полпути к замку. «Ну что же, голубушка, ты ведь не рассчитывала, что это будет легко, верно?» Еще раз окинув взглядом пространство, девушка оттолкнулась от края обрыва. Гребок. Еще один. Еще. В воде Адриадакис двигалась много быстрее обычного человека, но все же недостаточно быстро…
Она заметила опасность почти сразу — короткий серебристый высверк в глубокой лазури над крышами замка. Вытянутое, стремительных очертаний тело вдруг изменило направление, изогнулось, будто змея, и скользнуло вниз. Головой эта тварь смахивала на марлина,[9] разве что острая костяная пика была чуть длиннее. Расположение и форма плавников напомнили девушке барракуду, впрочем, тело рыбы было еще более вытянутым — и гибким, словно у гигантского угря. Разогнавшись несколькими мощными взмахами хвоста, она вытянулась в струну, корректируя курс еле заметными движениями плавников, — смертоносная самонаводящаяся торпеда… Прятаться было поздно, и Адриадакис схватилась за нож. Эту вещь изготовили для нее дети Господина Высокое Небо, потратив некоторое количество драгоценного пластилита — а она еще сомневалась, брать ли его с собой! Девушка торопливо отжала фиксатор. Рукоять, слишком массивная и толстая по сравнению с клинком, скрывала в себе несколько выдвижных титановых секций, превращавших нож в короткое копье — или, скорее, небольшой гарпун. Адриадакис сжалась в комок и выставила острие навстречу приближающемуся стражу, но рыбина тут же среагировала, уклоняясь. Хвостовой плавник слегка мазнул девушку по ноге. Тварь кружила в нескольких метрах от пловчихи, выжидая удобный момент. Черные дыры глаз внимательно следили за каждым ее движением. Адриадакис перебирала ногами, понемногу сокращая расстояние, отделявшее ее от гигантской актинии. Рыба атаковала снова. На этот раз получилась «боевая ничья»: плечо девушки украсил неглубокий порез, а клинок оставил борозду на чешуйчатом боку — к сожалению, тоже неглубокую. Рана, тем не менее, заставила хищника отступить. Воспользовавшись передышкой, Адриадакис спешно преодолела расстояние, отделявшее ее от актинии. Пальцы ног внезапно обожгло болью: девушка случайно коснулась стрекательных нитей на одном из щупалец — прозрачных, почти невидимых. Пробулькав ругательство, она опустилась на дно. Черные водоросли оказались мягкими, словно ковер. Не выпуская из виду противницу, Адриадакис легла на спину и осторожно проскользнула к короткой и толстой, словно бочка, ножке актинии — здесь у щупалец была «мертвая зона». «Ну, и что дальше? Поиграем в ожидалки, у кого раньше кончится терпение? Можно попробовать, конечно, но что-то я не уверена в выигрыше… К тому же время работает против меня». Но рыбине, видимо, ждать хотелось еще меньше. Копьеносая хищница попыталась приблизиться, однако первое же знакомство со стрекалами актинии заставило ее изменить решение. Тогда рыба закружилась на одном месте, все быстрее и быстрее, пока не слилась в сверкающий обруч. «Сейчас она попытается ударить с разгона, — поняла Адриадакис. — Боже мой, на такой скорости эта тварь проткнет меня насквозь, и никакая актиния…»