Цепь гор уходила на север за горизонт, скрываясь в тумане, покрывавшем отдаленную часть долины. Туда же, на север, насколько можно было видеть, тянулась и гряда, на гребне которой стояли наблюдатели и которая была ниже противоположной. На юге та и другая как будто соединялись, совершенно замыкая долину с этой стороны.
Безмолвное созерцание первых минут сменилось оживленным обменом впечатлений.
— Диво дивное, Матвей Иванович, — произнес Никифоров.
— Настоящая обетованная земля! — сказал Ордин.
— Совершенно непостижима эта зелень, эта растительность под такой широтой, — заявил Костяков. — Долина открыта на север, в сторону полюса, словно оттуда идет к ней тепло.
— И неудивительно, что сюда летят издалека птицы, пренебрегая нашим суровым побережьем. Вполне возможно, что сюда скрылись и онкилоны. Но как мы спустимся вниз по этим обрывам с нашими нартами? По ним и порожняком не сойдешь, — заметил Горюнов.
— А вот звери же спускаются! — воскликнул Ордин, указывая на несколько темно-бурых животных с огромными рогами, закрученными спиралью по бокам головы, которые появились на уступе под ногами путешественников.
— Эх, каменные бараны! Вот бы подстрелить парочку на ужин! — воскликнул Горохов.
Между тем животные, очевидно, почуяв людей, остановились и в недоумении подняли головы вверх.
Бараны по-видимому все-таки были знакомы с человеком, так как, постояв минуту, резко повернули назад и скрылись за выступом скалы.
В это время Горюнов изучил при помощи бинокля гребень в обе стороны от места их стоянки; на северо-восток он повышался, на юго-запад как будто понижался и в этом направлении, может быть, представлял возможность спуска.
— Идем вдоль гребня на юго-запад, — заявил он. — Если спуск вниз, то скорее всего там.
— Может быть, придется окружить всю впадину, — заметил Ордин, — чтобы…
— Чтобы убедиться, что спуска в нее для людей нет и что только для птиц она доступна, — подхватил Костяков.
— Ну что же, придется удовольствоваться на первый раз открытием этой громадной впадины с богатой растительностью среди полярных льдов и немедленно вернуться на материк.
Пользуясь остатком дня, пошли на юго-запад вдоль гребня, который оказался неровным; он то понижался и здесь снеговое поле южного склона доходило до самого края обрыва, то повышался и представлял скалы или острые грядки. При виде их Ордин вспомнил про свой молоток и освидетельствовал несколько таких выступов.
Все они оказались состоящими из базальта, то плотного, то пузыристого или шлаковатого, представлявшего базальтовую лаву.
— Я начинаю думать, — сказал он, обращаясь к Горюнову, — что ваше предположение, высказанное академику Шенку, что Земля Санникова представляет остаток вулкана, оправдывается. Эта огромная котловина, окруженная кольцом отвесных обрывов, очень похожа на кальдеру[6] большого древнего вулкана, а базальты, встреченные нами внизу и здесь на гребне, подтверждают это.
— Такое происхождение котловины объяснит нам и существование богатой растительности под этой широтой, — прибавил Горюнов. — Но не будем решать преждевременно, посмотрим, что будет дальше.
По мере движения на юго-запад гребень заметно понижался, но в сторону впадины обрывался так же круто. Сумерки сгущались, но почти полная луна уже поднялась и освещала путь. Прошел еще час.
Горюнов взглянул на барометр — он показывал уже только пятьсот метров над уровнем моря.
— Я думаю, нам придется заночевать на гребне. Луна не осветит спуска на ту сторону, а в темноте идти по неизвестной дороге опасно.
— Найдем ровную площадку и станем, — согласился Никифоров.
— Но если ночью поднимется пурга, нас может смести в пропасть, — заметил Костяков.
— Пурги не будет, — заявил Горохов, небо чистое, ветра нет, солнце село не красное. Вот разве шайтан захочет наказать нас…
— Будем надеяться, что он помилует, — рассмеялся Горюнов.
Выбрали более ровное и широкое место гребня в промежутке между двумя скалами, поставили палатку, поужинали, но спать не хотелось. Таинственная впадина была слишком близко и возбуждала любопытство. Луна уже освещала более отдаленную часть ее, тогда как ближайшая оставалась в тени; в разных местах серебрились зеркала озер и ленты ручьев среди темного фона лугов и леса.
Усевшись на краю обрыва, все пятеро созерцали лежавшую у ног странную Впадину; освещенные луной обрывы противоположного края казались теперь еще выше и круче.
Они поднимались над дном на тысячу пятьсот — тысячу шестьсот метров почти отвесно. И вдруг в ночной тишине из глубины раздалось сначала протяжное мычание, а затем глухой рев.
— Эге-ге, там зверье есть, коровы мычат! — воскликнул Никифоров.
— А другой кто, который ревет? Уж не сохатый ли? — спросил Горюнов.
— Нет, не сохатый, и не бык. Этот зверь словно трубит в большую трубу. И не медведь.
Погадали, какой это может быть зверь, но ни один из известных промышленникам не издавал таких звуков и все остались в недоумении.
— А это что? — спросил Ордин, указав на засветившуюся вдали среди впадины красную точку, похожую на звезду; она то разгоралась, то почти потухала.
— Это, пожалуй, огонек на дне кратера этого вулкана, который, очевидно, не совсем потух! — засмеялся Костяков.
— А не костер ли это?
— На то похоже. Значит, здесь есть люди, может быть, это пропавшие онкилоны? — сделал предположение Горюнов.
Опять воцарилось молчание. Все следили глазами за этим новым загадочным явлением в странной впадине. И вот издалека чуть слышно донеслись звуки, напоминавшие барабанный бой.
— Не иначе, что бубен шамана! — заявил Горохов. — Стало быть, люди есть и огонь ихний.
— А если есть люди, то должен быть и спуск вниз, — заметил Горюнов. — Люди не могли слететь, как птицы по воздуху.
— Спуск мог быть, но обрушился!
Прошло еще полчаса в молчании и всех стало клонить ко сну. Но тут новое явление обратило на себя внимание. Несмотря на поднявшуюся выше и ярко светившую луну, дальняя часть впадины стала неясной и скоро совсем исчезла в пелене тумана. Эта пелена медленно ползла на юг, и вскоре вся впадина превратилась в огромное белесоватое озеро слегка волнующегося тумана. Затем он стал подниматься выше и клочьями переползать через низкое место южной окраины, где находились путешественники.
С севера потянуло сырым, но тепловатым ветерком и скоро гребень, скалы, палатка очутилась в густом тумане, через который едва была видна луна.
— Представление кончилось, занавес спущен и пора уходить! — заметил Ордин.
— Уйдем от греха в палатку! — предложил Горохов. — И как вы себе хотите, Матвей Иванович, а все это — одно наваждение, марево, и земля эта, и леса, и луга, и звери. Вот увидите, завтра проснемся, ничего кроме снега не будет и нам придется ворочаться поскорее.
— Ну ладно, прорицатель, завтра увидим, — ответил Горюнов.
Легли спать, но спали тревожно, потому что собаки по временам поднимали лай и визг, вероятно чуя каких-то не очень далеких животных.
ПЕРВЫЙ ДЕНЬ НА ЗЕМЛЕ САННИКОВА
Когда рассвело, туман еще не рассеялся; он был так густ, что в пяти шагах силуэт человека почти исчезал в молочно-белой мгле. Даже по соседству стоянки нужно было ходить очень осторожно, чтобы не свалиться с обрыва, находившегося в нескольких шагах от палатки.
Приходилось ждать возможности идти дальше по гребню в поисках места для спуска. Развели огонь последними дровами, взятыми с Котельного, накормили собак, не торопясь позавтракали.
6
Кальдерой (испанское слово «котел») называют старые кратеры потухших вулканов, сильно расширенные и пониженные процессами размыва и имеющие форму обширного цирка. Среди кальдеры нередко расположен конус действующего вулкана.