В соседних купе стекла были целы. Зато в конце коридора в окно как будто кто-то бросил пригоршню гороха. Они насчитали шесть дырочек.
«Хунхузы обстреливали», — решила Тася.
— Нечего сказать, — заволновалась Клавдия, — надо всем показать!..
Она высунулась в открытое окно коридора.
— Девочки! Идите сюда!
Но всеобщее внимание было привлечено новым событием: в конце платформы показался Киндервейзе в сопровождении двух мужчин в белых шлемах.
— Г-н Ван, — уже издали кричал он, размахивая шляпой, — вот ваши новые музыканты.
Все обернулись в их сторону. Елена вышла на площадку вагона.
— Валериан Платонович! — воскликнула Маруся. — Г-н Дорогов! Вы едете с нами? Вот сюрприз!
Тася выбежала тоже.
— А, Тасенька, — приветствовал ее Тенишевский, — здравствуйте! Ну, знакомьте нас со всеми. Да у нас тут будет весело!
Ван радостно суетился около них. Киндервейзе тотчас отвел его в сторону.
— По возвращении из поездки непременно зайдите ко мне в Шанхае, — сказал он, — я хотел бы с вами работать. И вот, не откажите принять на память…
Он протянул Вану изящную роговую коробочку для табака с серебряной английской монограммой.
— А также вот это… на мелкие расходы в пути.
И Киндервейзе с улыбкой сунул Вану в боковой карманчик два аккуратно сложенных десятидолларовых билета.
Г-н Ван сиял и с чувством жал ему руку.
Если вы взглянете на карту центрального Китая, вам бросится в глаза, что вся северо-восточная часть Хунаня и пограничная с ней окраина провинции Хупей обильно расцвечена синей краской… Несмотря на то, что от самого By-Хана дорога все время заметным уклоном поднимается вверх, вода здесь повсюду. Бессчетные речушки, ручейки, пруды и озера пересекают страну по всем направлениям. Железная дорога прорезает этот плодородный край с севера на юг. В период описываемых нами событий она доходила только до Чан Ша[24]. Гражданские войны и неурядицы не давали возможности довести ее до конца, согласно плану строителей. В законченном виде эта дорога представит собою мощную артерию, которая соединит южные порты Китая, Амой, Сва-тао, Кантон и Гонконг через By Хан и Нанкин с Чинкианом и Шанхаем, а на север, через Пукоу, с Пекин-Тяньцзинской железной дорогой.
Поезд, громыхая и отчаянно раскачиваясь на узкой колее, несся вперед, преодолевая уклон. Мелькали новенькие, как будто игрушечные станции, укрепления и сторожевые посты, обнесенные глинобитными или каменными стенами, с серыми фигурами вооруженных часовых. Дребезжали бесчисленные мосты. Слева, миля за милей, плыли рисовые поля, террасками поднимавшиеся по склонам холмов, справа заблестела сквозь просветы деревьев и вскоре открылась необозримая, простиравшаяся далеко за горизонт, гладь озера Тун Тин[25].
Настроение труппы заметно поднялось с появлением Дорогова и Тенишев-ского. Бодрость и веселость Валериана Платоновича и спокойная, уверенная манера держаться — Дорогова — заставили всех позабыть о недавних страхах и сомнениях. Терентий был тоже принят радостно и радушно. Он попытался объясняться на каком-то тарабарском наречии, которого не понимал даже Ван, но, убедившись в бесплодности своих покушений, только широко улыбался и хлопотал над консервными банками и посудой.
— Погляди на Терентия, — шепнул Павел Александрович Тенишевскому, — каким дикарем прикинулся. На всякий случай, наверное.
— Видна школа Зайковского, — отвечал Валериан Платонович.
Только после одиннадцати часов общее оживление стало, наконец, спадать. Ангелина задремала, приткнувшись в уголке. Из отделения мужчин послышался сочный храп Вана. Клавдия тоже прилегла. Тенишевский, без пиджака, с расстегнутым воротом, рассказывал страшные литовские легенды, мерцая в полумраке вагона огоньком сигареты. Тася, Шура и Маруся слушали его, затаив дыхание, прижавшись друг к другу у открытого окна.
Дорогов вышел на площадку. Оранжевые каскады искр из паровозной трубы порою прорезали мутную мглу неба. На редких уклонах поезд ускорял ход и тогда черные призраки придорожных кустов ураганом проносились мимо.
Елена сидела на ступеньках, в открытой двери, ухватившись за поручни.
— Вы не боитесь так сидеть? — обратился к ней Павел Александрович, наклоняясь. — Качнет и сорветесь.
— Нет я крепко держусь, — ответила она, — тут удобно.
— В вагоне душно, — сказал Дорогов, — я вышел тоже подышать. Там Валериан рассказывает вашим подругам жуткие истории, а я не любитель чертовщины.