Тенишевский честно старался принудить свой инструмент тоже издавать какие-нибудь звуки и работал изо всех сил педалями. Он имел вид человека, стремительно несущегося на велосипеде. Но, видя безуспешность своих попыток, он махнул рукой, встал и удалился за кулисы. Оттуда он вскоре вышел с гонгом в руках, сел на свое место и принял участие в музыке, ударяя в гонг трубкой Павла Александровича. Оба они при этом весело смеялись…
Девушки, очевидно, предупрежденные, не смущаясь этим странным аккомпанементом, выходили одна за другой, исполняли свои номера, быстро переодевались за сценой, снова выходили. В течение всего спектакля театральный служащий, сидя в стороне на авансцене, переворачивал шуршащие листы бумаги, прилаженные в виде огромного отрывного календаря на особой подставке. Эти листы, разрисованные красными, черными и зелеными иероглифами, возвещали публике название каждого номера в свободной аранжировке Вана:
Танец лошади.
Солдатский танец.
Танец в штанах.
Французский танец
и так далее, все в этом же стиле.
Программа шла бойко. Публика сначала загадочно притихла, но, когда на сцене появилась Маруся в соломенной юбке и лифчике из цветов и, мило улыбаясь, исполнила совершенно порнографический гавайский танец, зрители повскакивали с мест и разразились неистовым ревом, свистом и криками «хо!»[32]
«Индейский балет» тоже произвел фурор. В полумраке метались по сцене утыканные перьями фигуры, за кулисами грохотал там-там, «бесчувственную» полуголую Марусю волокли по полу, прикручивали веревкой к столбу. Тенишевский, понимая всю ответственность момента, сотрясал стены театра оглушительными руладами гонга. Когда на сцену выскочили неведомо откуда взявшиеся «ковбои» и дружно принялись отхватывать веселый уан-степ — Валериан Платонович приветствовал их появление таким грохотом, будто все железо с крыш большого города вдруг послетало на мостовую… Слабый писк скрипки совершенно потерялся в этом землетрясении.
Наконец, Андрей Ильич с облегчением увидел, что на авансцену вышел Ван со свистком в руке… Занавес бойко продрыгал на свое место, Тенишевский в последний раз грянул в гонг и программа закончилась.
Из всего этого Книжников вынес такое впечатление, будто каждый из участников спектакля задался целью произвести возможно больше шума и смятения… У Андрея Ильича звенело в ушах. Но вкусам публики это, по-видимому, отвечало вполне. «Откровенные» наряды танцовщиц тоже содействовали успеху в немалой степени. Спектакль понравился. На лицах выходивших из театра зрителей Книжников видел отпечаток удовольствия и веселья.
Но самому ему было не до смеха. Он был расстроен и нервничал. Книжников никогда до этого дня не видел Елену на сцене. Глядя теперь на то, как она принимала участие в этом нелепом спектакле, плясала и задирала ноги вместе с другими, он не верил своим глазам. Неужели это она, та самая Елена, с которой он часами просиживал, слушая пластинки Крейслера, беседуя о литературе? Та изящная, культурная, немного усталая женщина, которую он знал в Шанхае?
Андрей Ильич был взволнован.
«Этого не должно быть! Она не понимает ужаса своего положения, не отдает себе отчета! Чего бы это не стоило, надо вырвать ее из такой обстановки».
Книжников преисполнился решимости.
Девушки, смеясь и оживленно разговаривая, прошли через опустелый зал к выходу.
— Вы ждете Елену Николаевну? — громко спросила Тася, заметив Книж-никова. — Потерпите немного. Она сейчас выйдет!
Он дождался ее в «фойе». Елена шла одна.
— Выслушайте меня, наконец, — сказал Книжников, выступая из темноты. Она остановилась.
— Вы невыносимы, Андрей Ильич! Я не могу больше поступать с вами мягко. До сих пор я жалела вас, но вы перешли уже все границы! Вы перестали разбираться в средствах, пускаетесь на клевету, подстерегаете меня на улице, делаете вместе с собою предметом насмешек! Прошу вас в последний раз: уезжайте! Оставьте меня! Неужто вы не понимаете, что я никогда не вернусь к вам?
— Да, — тихо ответил Книжников, — я понимаю это. Все, чего я добиваюсь — чтобы вы выслушали меня. Я не пускаюсь на клевету. Ваши спутники — авантюристы и, может быть, преступники. Вы требуете доказательств? Извольте! За этим я и «подстерег» вас, как вы сказали. Я хочу дать вам доказательства!..