— Вы правы, — смущенно заговорил Ван, выслушав эту длинную речь и вспомнив об испорченном им только что револьвере. — Единственное возражение, которое я решаюсь сделать вам, уважаемый г-н Лю, заключается в том, что всякую опасность следует уничтожать в корне. Поэтому, подчиняясь мудрому голосу осторожности, я предлагаю сегодня же ночью задушить этих гнусных людей и сбросить их в воду.
Г-н Лю взглянул на него пристально и казалось, прочел его мысли.
— Я буду говорить с вами языком, который вам более понятен, — сказал он, не повышая голоса. — Безразлично, что делали вы там внизу, наливали воду в их патронные запасы или что либо еще более глупое. Во всяком случае, если я еще раз услышу от вас что-нибудь подобное словам, которые вы сейчас сказали, уважаемый г-н Ван, — я повешу вас за ноги на мачте.
Он замолчал и отвернулся.
Ван некоторое время сидел, ошарашенный. Потом способность соображать понемногу возвратилась к нему.
«Не лучше ли перейти на сторону европейцев? — подумал он. — Сейчас пойти к ним, признаться в порче револьвера, свалить все на Лю, связать его и ехать всем назад на этом же катере… А вдруг европейцы откажутся? Ведь могут не поверить… К тому же, им самим зачем-то надо в Гуй-Чжоу. Для чего, например, они везут с собою тяжелый сундучок и эту старую обезьяну, Цзы Лин Тая?.. Но если запугать их, сказать, что Лю бандит? А если это и в самом деле правда?»
Ван задал себе множество вопросов, на которые ответа не находил. При мысли о том, что Лю — бандит, у него прошли по спине мурашки.
«Лю сказал: «Повешу вас за ноги на мачте»… За ноги!.. Как может он это сделать? Лю худенький и щуплый, Ван мог бы одним щелчком повалить его. Но Лю сказал — «Повешу» — и спокойно улегся спать. Значит, может. Этот человек не волк и не тигр, — рассуждал Ван, — но при взгляде на него болит голова!
Бежать?! Потихоньку, одному… Тогда прощай сто долларов жалования, новое пальто на зиму, поцелуи шанхайских проституток, теплая комната, мад-жан…[39] Все, что ждет его осенью по возвращении из поездки. Опять голодать, скитаться?! Деньги составляют храбрость человека, хорошее платье — важность. Без храбрости и важности человек превращается в кучу сора!..»[40]
Поездка получалась совсем не такая приятная, как он ожидал.
«Мышь! — в тоске решил он. — Это она все напутала и перевернула».
Грустные мысли эти были прерваны самим г-ном Лю.
— Вы видите, уважаемый г-н Ван, — сказал он безучастно, как всегда, — там, справа, большой сампан, который вышел из-за мыса? Я готов спорить с вами на тысячу долларов, что это пираты.
Лю приподнялся на локте и протянул руку, указывая вперед.
— Пираты?!.. — переспросил Ван в совершенном смятении. — Уважаемый г-н Лю, может быть, вы ошиблись?
— Может быть, — согласился Лю, — но я знаю эти места. Что могли делать эти люди за мысом? Сампаны ходят здесь другим берегом. Потом, обратите внимание, они очень спешат. Подняли парус и еще помогают веслом. Мирным рыбакам нет надобности так спешить. К тому же, на сампане нет огней. Уважаемый г-н Ван, я все-таки думаю, что это пираты. И по направлению, которого они держатся, могу заключить, что они собираются напасть на нас.
Ван выронил трубку.
— Г-н Лю, вы шутите!
— Не «г-н Лю», а «уважаемый г-н Лю», — поправил тот спокойно. — Страх заставляет вас позабыть о вежливости. Нет, к сожалению, я не шучу.