Оставалась одна возможность: плавно заворачивать, не уменьшая хода, насколько позволит ширина протоки и в последний момент, когда пираты уже будут настигать их, неожиданно повернуть задним ходом и пропустить сампан мимо, рассчитывая на меткость выстрелов Тенишевского, которому, может быть, удастся помешать пиратам использовать опасный момент поворота.
Дорогов решительно положил руль налево и начал заворачивать к острову.
Но на сампане зорко следили. На носу его виднелись люди с баграми, а с кормы протянулось длинное, неуклюжее весло. Сгибаясь под напором десятка сильных рук, оно быстрыми взмахами погружалось в воду и разбрасывало искристые брызги. Сампан прибавил ходу.
— Тян-дя![42] — донесся с сампана грубый и громкий голос.
— Терентий, — позвал Дорогов в жестяную трубку, заменявшую машинный телеграф.
— Мастер Дорогов? — отозвался Цзы Лин Тай из глубины.
— Когда я скомандую «стоп», пусть машинист стопорит как только может скоро и — полный ход назад. Растолкуйте ему.
— О'райт, мастер Дорогов, — отвечал голос из трубки.
— Остановитесь! — снова раздалось с сампана и в подкрепление к этому окрику на нем сверкнул огонек. Грохнул выстрел. Пуля ударила в железные перила рубки и с визгом унеслась во мрак. С кормы катера сухо щелкнул ответный выстрел Тенишевского. Среди гребцов на сампане произошло смятение. Кто-то упал. Весло нелепо поднялось и повисло в воздухе. Но прошло несколько секунд и оно снова стало мерно погружаться.
«Молодец Валериан», — подумал Павел Александрович.
На сампане низко и раскатисто прогремел винтовочный выстрел. За ним второй, третий, четвертый. Пираты открыли огонь. Стреляли теперь на корму, в Тенишевского. Валериан Платонович не отвечал.
«Неужто подстрелили?» — с тревогой подумал Дорогов, высунулся из окна рубки и извлек из кармана свой кольт.
Внутри револьвера что-то заело. Курок не нажимался. Павел Александрович крепко выругался и стукнул рукояткой об штурвал. Это не помогло. Заело прочно.
«Разбирать некогда, — мелькнуло в голове у Дорогова. — Дрянь дело… Одна надежда на машину».
— Терентий, — позвал он в трубку, — пусть машинист приготовится.
— О'райт, мастер Дорогов, — раздался голос Цзы Лин Тая.
Шура и Клавдия, стоя на коленях в тесной темной каюте, торопясь и мешая друг другу, выбрасывали вещи из чемодана Тенишевского. Ангелина, вся в слезах, дрожащими руками светила им, беспрестанно зажигая спички. Маруся сидела на койке, безучастно глядя перед собою.
Коробки с патронами куда-то запропали.
Тенишевский видел, как упал один из гребцов на сампане и тут же решил не давать им времени опомниться и стрелять беспрерывно, но после первого же выстрела с револьвером что-то случилось. Еще утром Тенишевский проверял его и знал, что обойма заряжена. Тем не менее, револьвер щелкал и не стрелял.
— Черт!! — выругался Тенишевский и вынул обойму. Она была пуста.
«Забыл зарядить, — с недоумением подумал он. — Быть не может. Что за ерунда?.. Отчего же Павел не стреляет?»
— Маруся! — позвал он. — Шура! Скорее!!
— Не можем найти… — отозвалась Шура.
Уже явственно доносилось покрикивание гребцов на сампане.
— Ой ха!.. Ой хэ!.. — дружно кричали они, враз налегая на тяжелое весло.
— Ой ха!.. Ой хэ!..
Катер поворачивал и шел уже почти поперек течения. Сампан, накренившись под напором ветра, настигал его с кормы.
— Что же вы? — спросила Тася и голос ее зазвучал смесью страха и злобы. — Патроны растеряли? А тот, Дорогов? Заснул?.. Защищайте нас! — вскрикнула она вдруг. — Вы мужчины!.. Защищайте же!
Сампан налетал, как птица. Стрелять оттуда перестали. Высокий человек с багром ждал момента, мелко переступая на месте. Рядом с ним коренастый полуголый мужчина с маузером в руке и с головой, повязанной темной тряпкой, стоял, широко расставив ноги.
— Ой ха!.. Ой хэ!.. — изо всех сил надрывались гребцы.
Тенишевский, зажав дуло револьвера в руке, встал во весь рост и загородил собою Тасю.
В этот момент из каюты вихрем выскочила Маруся. Волосы ее были растрепаны, глаза сверкали. Она бросилась к Тенишевскому и схватила его за руку, размахивая какой-то железной палкой.
— Валериан Платонович! Я тоже с вами. Я буду защищаться… Я дура, дура, идиотка… Во всем виновата…