Солнце не начало еще припекать, но ярко-желтые крыши старинного храма уже золотились в его лучах. Они высились, как острова, среди унылого моря черной черепицы, загибаясь кверху крючкообразными углами, и солнечный свет играл и искрился на полустертой позолоте резных украшений и на волнистой поверхности блестящей, как будто вчера уложенной столетней черепицы.
Тенишевский, утомленный бессонной ночью, спал на своей циновке, раскинув руки. На лице его застыло сосредоточенно-упрямое выражение, бессознательный след ночных мыслей, брови слегка были сдвинуты. Павел Александрович некоторое время постоял, глядя на него.
«Сегодня этому будет конец, — подумал он, — Валериан распустился и обнаглел окончательно… Не захочет добром — заставлю со мной считаться. Вчера он сбежал от решительного объяснения, но сегодня не сбежит. Миндальничать с ним нечего».
Он собрал свою постель и направился вниз. Гостиница уже проснулась. Водоносы, расплескивая воду, мелко просеменили через дворик со своими деревянными ведрами, на каменных ступенях входа уже мостился «меза»-лоточник[50] со своим овальным лукошком, в котором сквозь грязную тряпку дымились лепешки. Откуда-то издалека доносились пронзительные звуки свадебной музыки.
Павел Александрович напился чаю один, посидел, покуривая трубку, в своей комнате с полчаса, потом направился с девушкам.
— Ребята, пойдемте осматривать город, — предложил он.
— Пойдем, пойдем, — подхватила тотчас же Клавдия, — в гостинице скука.
— Я разбужу Валериана Платоновича, — сказала Маруся, — что он спит, восемь часов уже, девятый…
Она встала.
— Не надо, — остановил ее Дорогов, — сходим и без него.
Он взглянул на Тасю. Она даже не посмотрела на него и промолчала.
Сборы заняли несколько минут. Налили в термосы воды, разыскали веера и зонтики, набросили на себя платья и халатики. Наряжаться никто и не подумал. Дорогов надел через плечо свой фотографический аппарат и взял в руку трость.
— Трогаем, ребята. Только чтоб никто с дороги назад не просился. Вместе так вместе. Кто боится жары, говорите сейчас. Тогда останемся лучше дома, — предупредил он девушек.
Это условие было принято без оговорок. Со смехом и шутками пестрая группа под предводительством Дорогова выступила из гостиницы и углубилась в лабиринт узких проулков, внося смятение и трепет в сердца простодушных горожан.
Была уже половина девятого, когда солнце, выглянув, наконец, из-за угла каменной стены, пригрело Валериана Платоновича настолько чувствительно, что он проснулся. Первой его мыслью была забота о сундуке с инструментами. Даже не накинув свой пиджак, он сгреб в охапку подушку и циновку и устремился вниз. Там он застал все в порядке: Терентий не покидал своего поста и сундучок стоял на месте в полной сохранности. От Терентия же Тенишев-ский узнал, что Дорогов и девушки ушли в город. Сначала Валериан Платонович хотел отправиться вслед за ними, но потом раздумал, умылся, побрился и уселся пить чай за столом во дворике. Ван выглянул из своей каморки, увидел его и подобострастно поклонился. Тенишевский окинул его суровым взглядом и молча кивнул головою. Ван растерялся еще заметнее, тем более, что в этот момент через дворик прошел г-н Лю и пристально взглянул на него. После этого переводчик спрятался и больше не появлялся. Валериан Платонович посидел еще, закурил и перебрался в соломенное кресло. Тут он остался, на свободе предаваясь размышлениям.
Перебрав еще раз в памяти все, что он слышал от Вана и по возможности отделив некоторые подробности, казавшиеся ему чересчур уж неправдоподобными, Валериан Платонович снова рассмотрел свое положение со всех сторон. В конце концов, на все лады обсудив сам с собою создавшуюся обстановку, он разбил свои сомнения на ряд отдельных вопросов и на все подыскал удовлетворительные ответы. Первый вопрос, относительно Елены Зубовой, он решил отвергнуть вовсе. Возвращаться из-за нее в Сиан Тан не имело никакого смысла, да и для нее самой это было, очевидно, бесполезно. С момента ее похищения прошло больше месяца и Лю, конечно, имел время запрятать ее очень далеко. К тому же, при Зубовой остался ее «рыцарь» Книжников, и она, стало быть, не одна. Второй вопрос, о девушках, казался Тенишевскому более серьезным. Его по необходимости надо было рассматривать вместе с платиновым вопросом. Из всех возможных в этом отношении решений, Валериан Платонович остановился на единственном, которое, как ему казалось, можно было провести в жизнь: ехать с девушками и г-ном Лю дальше, в Гуй-Чжоу. В ближайшем пункте, где окажутся европейские миссионеры, сдать на их попечение всю труппу, предупредив, конечно, почтенных отцов о том, какой подозрительный человек Лю, а самим заниматься своим делом дальше. Третий вопрос касался самого г-на Лю. Будь Тенишевский один, он ни минуты не размышлял бы даже о нем, а расправился бы с ним, не теряя времени и поехал бы дальше. Но тут опять на сцену выплывал вопрос о девушках и это заставляло Валериана Платоновича сдерживаться. Как-никак, он платил им жалованье, ничем пока их не обидел и даже в похищении Елены участвовал только по словам Вана, который легко мог соврать и просто оклеветать его. Поэтому следовало сдержаться и ничем пока не проявлять своей неприязни к нему. Даже больше, нельзя показывать вида, что он поверил Вану хоть на копейку. Для этого Тенишевский решил, не теряя времени, через Терентия переговорить с Лю наидружелюбнейшим образом. Самого Вана Валериан Платонович постановил держать в неослабном трепете и эту меру считал для него самой подходящей. Последний пункт, а именно отношения с Тасей и Дороговым, приводил Валериана Платоновича в ярость. Ссора, которой, по его мнению, искал с ним Дорогов, случись она только, самым неблагоприятным образом отзовется на их престиже в глазах Лю. С другой стороны, он не хотел и уступать Павлу, который полез не в свое дело и пытается не только учить его хорошему поведению и нравственности и советовать, а даже, как он выразился, «заставлять».
50
«Меза» — по-китайски «шапка» (на сев. наречии «моза»). Этим именем в провинции Хунань называют племя некитайского происхождения, разбросанное среди китайского населения. «Мезы» носят на головах белые чалмы, имеют прямой разрез глаз и, по словам местных жителей, пришли некогда из Индии Автор не берет на себя утверждать что-либо по этому вопросу. Племенной состав населения центральных провинций Китая очень разнообразен и совершенно неисследован. Десятки племен неизвестного происхождения населяют юго-западные дебри Китая. Не следует смешивать «меза» с племенем «мяо-цзы». Интересующихся автор отсылает к трудам И. А Дьякова по этому вопросу, опубликованным в 1927 г. Русской Духовной миссией в Пекине.