Этих фактов никто не сопоставлял во времени. Русские землепроходцы никак не могли отвечать за пьемонтских, венецианских или генуэзских ученых, заимствовавших, как пишет Л. С. Берг, название «Аниан» у Марко Поло. Как пролив ни называть, о его существовании наши предки знали, очевидно, ранее, чем ученые Западной Европы.
Весь вопрос об Аниане требует пересмотра.
То, о чем мечтал Олай Магнус, в 1554 году хотел осуществить Густав Ваза, король шведский. Он вел переговоры с французским политическим писателем Юбером Лангэ, лишившимся своей родины. Ему предлагалось возглавить морской поход на Север, чтобы установить, можно ли проплыть в Китай и Восточную Индию. Но какие-то обстоятельства помешали Густаву Вазе послать свои корабли к Скифскому океану.
Юбер Лангэ, друг Меланхтона, лет через пять оказался при дворе Августа Саксонского. Путешествовал Лангэ с тех пор лишь в качестве посла Августа.
Французский гуманист написал «Мнение о России».
К «странам новым и диким», к льдам Скифского океана Юбера Лангэ, как он сам признавался, уже не тянуло, и ему были больше по душе Виттенберг и Дрезден.
VI. ПОД СЕНЬЮ МОРСКОГО СКИПЕТРА
Москва — Китай — Индия…
Большой жизнью дышало Ледовитое море. Русские ло́дьи качались на его студеных волнах. Мореход Федор из Холмогор плыл от устья Колы на Печору, и его судно с двадцатью парами весел опережало корабль Стифена Барроу.
Барроу отплыл на русский Север, напутствуемый Себастьяном Каботоы.
В 1556 году Стифен Барроу тянулся за лодьей зверобоя Гаврилы до Мезенской губы. Гаврила двинулся дальше, куда шло двадцать восемь быстрых поморских лодей. Англичане же у Новой Земли стали искать других провожатых. Они, конечно, нашлись в лице отважного помора по прозвищу Лошак и его спутника, встретивших иноземцев у берегов Новой Земли. Эти поморы хорошо знали путь к Оби и на восток от нее. Лошак рассказывал Барроу о горных вершинах Новой Земли, сравнивал их с высотами Полярного Урала, обнаруживая большие знания природы Севера.
Еще замечательней был холмогорский кормчий Федор — тот, который подарил Барроу калачи и горшок каши при встрече в Коле.
В щедром кормчем некоторые историки видят землепроходца Федора Товтыгина, считая, что он и передал английским мореходам древнее сочинение «О человецех незнаемых в восточной стране». В нем уже упоминались обитатели Мангазейской области.
Спутник Барроу шкипер Ричард Джонсон перевел на английский язык рассказ Федора, прибавив, что Товтыгин сам не раз посещал страну самоедов, живущих на морском побережье за Обью.
В донесение Ричарда Джонсона были включены данные одного пермского жителя, который ходил в Китай через Бухару, «а также другим путем ближе к морскому берегу». Этот другой путь начинался от Двинской земли, шел на Печору, с Печоры на Обь водою, а зимой — на оленях.
С Оби следовали на юго-восток до земли желтых и черных калмыков.
Куда вела эта дорога — в Монголию, теперешнюю Туву или современный нам Западный Китай? Бесспорно лишь одно: наши предки, достигнув Оби, сразу же начали устанавливать связи с Китаем через Сибирь и разведывать Северный морской путь для этой же цели.
Вести с Севера стекались в Москву. Знатный итальянец Рафаэль Барберики, занимавшийся коммерцией, находясь в Москве, своими глазами видел обитателей дальнего Севера. Они привезли обычную дань русскому государю. Любопытно, что как только разговор зашел про Обь, начались рассказы о дорогах к «Китайскому озеру» и славному городу Ханбалыку. Барберини записал «слышанное от других обо всем достопримечательном около Сибири и Китая».
«Сведения же эти собирал я от тех, которые там были», — свидетельствовал Рафаэль Барберини.
Явившись в снежную Московию с доверительными письмами английской королевы и Филиппа Испанского, Барберини настойчиво, насколько это позволяло ему положение незваного гостя, расспрашивал о северных странах и дорогах, ведущих на Северо-Восток.
В больной голове Филиппа Второго жила мечта о мировом господстве, которую он вынашивал вместе с кровавым герцогом Альба де Толедо. Уже тогда они напряженно следили за жизнью Московии: в руках ее были ключи от узорчатых ворот Китая и Индии.
Рафаэль Барберини не мог спокойно спать на московских пуховиках, пока не разузнал о Полярном Урале, который он по старинке отождествлял с Рифейскими горами. Он даже отыскал сына одного из участников похода Семена Курбского и Петра Ушатого и расспросил его о первых попытках взойти на рифейские вершины. Затем он слушал рассказы о югорских белых соколах, Золотой Бабе, охоте на соболей, загадочной реке Таханин, струящей свои воды в области за лукоморьем.
119
Источники об Аниане приведены в книге Л. С. Берга «Открытие Камчатки и экспедиции Беринга». М. — Л., 1946, с. 12–24. См. также:
121
В. Любич-Романович. Сказания иностранцев о России в XVI и XVII веках. СПб., 1843, с. 59.