Утешать Котошихина перед казнью приходил Иоганн Гербиниус.
Достопочтенный Олаф Рудбек выварил бренные останки изменника в котле, нанизал кости Котошихина на медную проволоку и выставил Гришкин скелет как «монумент» в зале университетского музея.
Справедливость требует отметить, что вскоре в том же здании Упсальского университета на полки книгохранилища легли привезенные из Москвы важные русские бумаги.
Вернемся к сибирскому воеводе Петру Годунову. Прибыв в Москву осенью 1669 года, он привез новый труд сибирских ученых: «Ведомость о Китайском государстве и глубокой Индии».
Незадолго до этого казак Иван Тарутин по дороге в Пекин кормил своего мохнатого коня у подножия Великой Китайской стены. Тарутин и доставил в Тобольск сведения о Китае. В новом труде тобольские космографы рассматривали возможность достижения «Индии великой» через Китай. Через год Петр Годунов был убит под Свияжском в то время, когда шел на верховья Яика искать драгоценные руды.
К 1673 году было закончено составление нового издания Сибирского чертежа. В описании его было упомянуто:
«А от усть Колыми-реки и кругом земли мимо устей рек Ковычи и Нанаборы и Ильи и Дури до Каменной преграды, как бывает, что льды перепустят и до того камени парусом добегают об одно лето, а как льды не пустят и по 3 года не доходят. А через тот камень ходу день; а как на него человек взойдет, и он оба моря видит — Ленское и Амурское; а перешед через камень, приходит на реку Анадырь и тут промышляют кость рыбью. А на той земле живут гилянские люди; а противо устья Камчатки вышел из моря столп каменный, высок без меры, а на нем никто не бывал. А которые реки в гиляндской земле, и тем рекам имена подписаны. А в реке Анадыру есть два волока к реке Ламе да на реку Блудную, а Лама-река пала в Амурском море, а Блудная пала в Колыму-реку, а Колыма в Ленское море; а меж рек Нанаборы и Ковычи протянулся в море нос каменный, и тот нос насилу обходят».
Тут есть неточности, смешение понятий о Чукотке и Камчатке. Неясно, что за «столп каменный» виден в море против устья камчатской реки. Может быть, это первое глухое известие о Командорских островах?
Но все же в этом отрывке впервые после Семена Дежнева описан Большой Каменный нос. Составители описания заявляли, что этот мыс хоть и с трудом, но можно обойти.
«А есть проход в Китайское царство», — обмолвились русские ученые, рассмотрев разноречивые свидетельства чертежа 1673 года.
Космографы XVII века понималп, что Ледовитое море и море Восточное связаны между собой.
Этот чертеж тоже попал в руки разведчика Эрика Пальмквиста и впоследствии был найден в его бумагах. Кроме того, в библиотеке Упсальского университета лежала толстая папка, в которой среди других документов покоилась копия русской карты, весьма похожей на чертеж, выкраденный Пальмквистом.
Нам опять приходится тревожить тень Григория Котошихина.
Когда его скелет уже белел в музейном зале, записки изменника внимательно изучил Иоганн Габриель Спарвенфельд.
Он сделал собственноручную пометку на рукописи Котошихина. Эта пометка ускорила перевод котошихинского сказания о Московии на шведский язык. Спарвенфельд, «знаток» русских дел, вдохновленный записками Гришки, решил предпринять поездку в Москву, где и побывал в 1684–1687 годах.
Мы несколько забежим вперед, чтобы иметь возможность заглянуть в «русскую» папку библиотеки Упсальского университета. Кроме чертежа 1673 года там лежат карта побережья Ледовитого океана от Енисея и Лены до Камчатки, чертеж всей Азии, на котором особенно подробно показаны Ледовитый океан и Амур, Монголия и Великая Китайская стена.
Не зря писали наши предки о «проходе в Китайское царство»! Мы видим, как жадно ухватились за эту новость иностранные разведчики и насколько они преуспели в хищении русских трудов.
Бумаги Спарвенфельда до сих пор полностью не разобраны. Что еще будет обнаружено среди них?
Сокровище Алмаза Чистого
На чешуйчатой кровле Посольского приказа уже светился глобус, знак того, что Москва хочет знать и знает весь свет. Стены Коломенского дворца были украшены круглыми щитами с изображениями Европы, Азии и Африки.
169
Об архиве Спарвенфельда см. сборник «Ymago mundi», кн. IV. Стокгольм, год издания не указан. Я пользовался извлечениями, переведенными А. М. Гюль-Назарянцем для редакции журнала «Вокруг света».