Заботы русских о восточных делах, разумеется, не укрылись от «любознательности» иноземцев.
Бальтазар Койэт, состоявший в свите голландского посла, в 1675 году начал свои разведки с Архангельска. Койэт осмотрел гордость беломорского города — похожий на крепость каменный гостиный двор с башнями для орудий. Голландец описал северные корабли, паруса которых наполнялись ветрами Новой Земли.
Узнав важные новости о Поморье, Койэт стал разведывать о Сибири и Китае. Он описал длинную дорогу от Енисейска до Селенгинска.
В то время Евстафий Филатьев, оценщик сибирской меховой казны, принимавший когда-то соболей из рук Дежнева, послал в Пекин своих людей по кратчайшему новому направлению Селенгинск — владения халхаского хана — Калган.
Караван благополучно вернулся из Пекина.
Койэт каким-то образом необычайно быстро узнал о новой караванной дороге. Он обратил внимание и на водное сообщение между Селенгинском и Амуром и писал, что из устья Амура можно проплыть Великим океаном на Никанские острова. Правда, он спутал Южный Китай с Японией и приписал ему островное положение. Но это ошибка самого Койэта, а не русских землепроходцев, прекрасно знавших, что Никанское царство не имеет ничего общего «с островом Япан».
Было бы большой ошибкой думать, что при такой слаженности действий, направленных к изучению стран Тихого океана и Азии, наши предки предавали забвению исследование морского пути вокруг Чукотки и Камчатки. Нет конечно!
Нам веками вредило «чужебесие», о котором с гневом писал Юрий Крижанич. «Инородческие вольности» на Руси приводили к тому, что плоды наших трудов и открытий оказывались в надежных тайниках Западной Европы. Все, кому не лень, пользовались нашими сочинениями, замечательными чертежами, а потом нас же высокомерно упрекали в невежестве или снисходительно поучали.
Можно только предполагать, какие огромные научные богатства были выкрадены из наших архивов и увезены за границу. Не будь этого, мы бы в более ранние сроки узнали замечательные подробности истории великого движения русского народа в сторону Северной Америки, Индостана, Китая.
До самого XX века прослеживается все это «чужебесие», тормозившее дело великих открытий.
Труды Николая Спафария
В самом начале 1678 года Николай Спафарий возвратился в Москву. Его поход в Китай длился два года и восемь месяцев. Спафарий выложил на стол Посольского приказа три драгоценных рукописи: статейный список, дневник странствия через Сибирь и «Описание первые части вселенныя именуемой Азии, в ней же состоит Китайское государство с прочими его городы и провинции».
В них содержалось неисчислимое множество новых истин и догадок. Спафарий уже пытался решить вопрос о северных и восточных границах Азии, проводя рубежи по Ледовитому океану и Восточному морю, упоминал об Америке.
Блестяще описывая Китай и Корею, приводя данные о Японии и Формозе, русский посол не раз обращал свой взор в сторону Амура. Спафарий был сторонником установления морского сообщения с Китаем именно от амурского устья. Он писал, что там «лес есть великой» для корабельного строения. Спафария несколько смущал лишь «нос морской» — Корейский полуостров. Он, по мнению ученого посла, затруднял свободный ход к Ляодуну и Тяньцзину.
От Амура можно пройти и в «Епонской великой остров». В связи с этим Спафарий рассказывал, что однажды казаки, сведывавшие устье Амура, получили от туземцев в подарок… шляпы. Эти головные уборы были вывезены будто бы с большого «острова», лежащего в океане далеко к востоку от Амура.
Казаки — а с ними и Спафарий — решили, что такие шляпы должны носить «аппонские жители». «Остров великой» был отождествлен с Японией.
Что же касается головных уборов, привезенных к амурским казакам, то хорошо известно, что алеуты носят «шляпы» из древесной коры. Известно также, что индейцы-тлинкиты щеголяли в самых настоящих пестро разрисованных шляпах с широкими полями.
Спафарий писал, что те же казаки — всего вероятнее, спутники Пояркова или Нагибы — наткнулись близ устья Амура на остатки большого корабля европейского образца, похожего на те суда, «какие ходят к Архангельскому городу».
179
Кто-то из незваных гостей Москвы в те годы вывез за рубеж русское описание Китая. Хранитель Королевской библиотеки в Берлине приклеил к русской рукописи ярлык с обозначением «№ 24».
180
«Путешествие через Сибирь от Тобольска до Нерчинска и границ Китая русского посланника Николая Спафария в 1675 году. Дорожный дневник Спафария с введением и примеч. Ю. В. Арсеньева». СПб., 1882, «Записки Русского Географического общества по отделению этнографии», т. 10, вып. 1; «Описание первые части вселенныя именуемой Азии…». Казань, 1910.
181
В книге Н. И. Зуева помещены три зарисовки типов аляскинских индейцев-колошей. Все три колоша красуются в узорчатых шляпах. Великолепная шляпа с побережья Северо-Западной Америки, сплетенная из птичьих перьев и украшенная изображением охоты на китов, показана в «Естественной истории племен и пародов» Ф. Гельвальда (СПб., 1883, I, с 312).