Первый тревожный колокольчик прозвучал когда они были на втором курсе. Джинни практически перестала учиться и впервые заговорила о своем желании родить ребенка. Сказать, что Гарри был напуган, значит, не сказать ничего. Он был просто в ужасе. Молодой человек совершенно не чувствовал себя в свои двадцать лет готовым стать отцом. Впрочем, тогда он довольно легко уговорил жену немного с этим подождать.
Вторым признаком того, что что-то пошло не так, как мечталось, стал уход Джинни из школы авроров в самом начале третьего года обучения. Девушка объясняла это тем, что после гибели Фреда Джорджу тяжело одному справляться с магазином. Но… Ведь как-то же у него получалось это все три с половиной года.
Постепенно, почти незаметно супруги Поттер стали отдаляться друг от друга. Учеба отнимала у Гарри много времени, и, приходя домой, он уже не чувствовал в себе ни сил, ни желания, отвечать на ласки жены. Джинни обижалась, все чаще устраивала скандалы, и наконец настал день, когда молодой человек с ужасом понял, что им не о чем поговорить. Джинни терпеть не могла, когда он в редкие часы пребывания дома заводил свои любимые оперные арии, он же не мог понять ее страсти к безголосым популярным певцам. Даже то, нужно ли складывать использованное после душа полотенце, теперь могло привести их к ссоре. Казалось бы, мелочи… Многочисленные мелочи, из которых и складывается быт.
А когда у Рона и Гермионы появился сын, Гарри получил от жены ультиматум - либо они заводят ребенка, либо она от него уходит. Но, выросший в доме Дурслей, молодой человек даже представить себе не мог, что его собственные дети будут жить в той нервной обстановке, что царила в их доме. И все же развод… Такое страшное слово.
И такой мучительный процесс. Решительно всем в волшебном мире было дело до личной жизни Мальчика-Который-Должен-Быть-Идеальным. Ни одна газета не пропустила этого развода. Репортеры дежурили под окнами их дома, у Норы, даже на Гриммолд-Плейс, хотя о том, что он туда переезжает, оставляя дом жене, Гарри почти никому и не говорил.
Общественное мнение было на стороне Героя. На страницах «Пророка» Джинни изобразили настоящим монстром, откопав даже ту старую историю с дневником Тома Риддла. И лишь невероятными совместными усилиями, появляясь вдвоем на всевозможных светских мероприятиях, которые они оба так не любили, Гарри и его уже бывшей жене удалось прекратить эту травлю.
Почти год после этого они не виделись, избегая друг друга даже в Норе, где Гарри частенько появлялся, навещая друзей. А потом как-то неожиданно обнаружилось, что не живя вместе, они могут нормально общаться. Ведь что ни говори, а человека ближе Джинни у Гарри не было.
И появление в жизни бывшей жены Эла, молодой человек поначалу воспринял очень болезненно. Нет, это не было ревностью. Просто страхом, что теперь он останется совсем один: ведь у Рона с Гермионой была своя семья, в которой он был лишним.
Однако время шло, работа в аврорате не оставляла времени для переживаний, и постепенно Гарри привык воспринимать Эла и Джинни как сложившуюся пару.
Через несколько месяцев у них должна была бы быть свадьба. Какая злая шутка судьбы - мужчина, встретивший свою любовь в тридцать четыре года, так и умер холостяком. Не дожив до новости о ребенке всего десяти дней.
- Ты тоже меня осуждаешь? - неожиданно зло воскликнула Джинни, и в ее запавших глазах появилось что-то сумасшедшее. - Но я люблю его, люблю, люблю! И никому не дам убить нашего ребенка! Слышите?! - она вскочила с табурета лихорадочно заметалась по кухне, напоминая Гарри худую испуганную тигрицу, которую он в детстве видел в зоопарке.
- О чем ты говоришь, Джинни? Никто не хочет убивать вашего ребенка, - молодой человек встал и ласково обнял девушку за плечи.
- Мама… - из глаз рыжеволосой волшебницы потекли крупные слезы, и она, по-детски всхлипывая, крепче прижалась к бывшему мужу. - Мама сказала, что приготовит зелье, и никто даже не узна-ает.
- Ну, что ты, что ты…Миссис Уизли думала помочь. Она просто не поняла, что ты решила рожать, - успокаивал плачущую девушку Гарри, хотя сам вовсе не был уверен в своих словах. Все-таки волшебный мир был все еще очень консервативен, и рождение внебрачного ребенка оставалось одной из тех вещей, которую общество не забудет и не простит никогда. И Молли, конечно же, понимала, на что обрекает себя ее любимая малышка. И не желала подобной судьбы ни дочери, ни внуку.