Чего-то Дмитрий не рассчитал, не учел, не предвидел. Урод оказался проворнее и намного сильнее, чем молодой и тренированный противник. Несмотря на огромный горб на спине, он ловко извернулся и ударил парня под дых. У Дмитрия потемнело в глазах, он на мгновение скорчился, но превозмог боль, выхватил нож и обрушился на неприятеля всей своей массой. И опять у него ничего не вышло. Горбун выставил блок и легко выбил оружие из его руки. Лезвие звякнуло об пол, горбун отфутболил нож подальше, лишив противника шаткого преимущества в борьбе. Все это не заняло и минуты.
Дмитрий с отчаянием камикадзе кинулся на урода, который явился в самый неподходящий момент и должен быть повержен. Любой ценой.
Пока Ирина с Ильей хлопотали над бесчувственной Аней, в прихожей длилась схватка. Соперники молча тузили друг друга что было сил. Ситуация складывалась не в пользу Дмитрия. Тот сообразил, что проигрывает, и предпринял единственно верный шаг: оттолкнул противника и… бросился вниз по лестнице наутек. Благо дверь была открыта.
– Держи его! – подбегая, крикнул Илья. И остолбенел, увидев Корнея.
– Ты?
– Догоняй шельму, – буркнул горбун, с сожалением разглядывая порванный рукав. – Хорошо дерется, сопляк! Иначе бы я его не упустил. Теряю форму. Безделье мне противопоказано.
– Ты какими судьбами здесь?
– Беги за ним, кореш! Некогда языком чесать. Уйдет!
– Я тебе не кореш, – пробормотал Илья, пускаясь вдогонку за Дмитрием.
Когда он выскочил из парадного, беглеца уже и след простыл. Горячую голову сценариста охладил моросящий питерский дождь. Улицы были темны и безлюдны. Дмитрий скрылся, и найти его в проходных дворах не представлялось возможным. Илье следовало признать, что план его бездарно провалился. Он покрутился туда-сюда, плюнул и вернулся в квартиру. Там бледная и взволнованная Ирина отпаивала водой плачущую девушку, а горбун нагло развалился в кресле, потягивая коньяк.
– Кто тебя сюда звал? – с ходу набросился на него Илья. – Ты нам все испортил!
– Вам девчонку не жалко? – ухмыльнулся Корней. – Еще минута, и этот озорник перерезал бы ей горлянку.
– Озорник? – сердито выпалила Ирина. – Да он настоящий бандит! Маньяк! Его вся городская полиция ловит!
– Ошибаетесь, господа. Дмитрий всего лишь безумец, одержимый. Он возомнил себя… впрочем, не важно. У него расшатана психика. Сегодняшний пример тому доказательство.
– Это… он… Лизу зарезал… – простонала Аня. – И меня… хотел…
– А кто ему помешал? – хвастливо молвил горбун. – Я! Которого вы незаслуженно презираете! Где ваша благодарность?
– Не городи чепуху, – возмутился Илья. – Ты требовал свободы и получил ее. Каким же ветром тебя сюда принесло? Я думал, ты уехал из страны. Ломбард закрыт, о тебе ни слуху ни духу.
Корней допил коньяк и крякнул от удовольствия.
– Хорошие напитки моя слабость… Что сказать? Привык я к мегаполисам, господа! Да и свобода моя липовая. Вместо короткого поводка – веревочка подлиннее, только и всего. Заскучал я, вот и потянуло на подвиги. Все же мы с тобой не чужие, – подмигнул он Илье. – Как я тебя в беде брошу? Мне этого не простят.
– И кто такой строгий?
– Автор Гримуара[5], который ты сжег. Но ведь рукописи не горят! Теперь мы одной цепью скованы, кореш. Как ее разорвать? Мне неизвестно. А тебе?
– Прекрати называть меня «корешем»! – взорвался Илья. – Что за дурацкое слово!
– Как же прикажешь тебя величать? Хозяином? Не комильфо. Ты не барин, я не холоп… У нас взаимовыгодное сотрудничество.
– Из-за тебя Дмитрий сбежал. И я не успел его расколоть.
– Не вали с больной головы на здоровую, – осклабился горбун. – Замысел твой ломаного гроша не стоит. А девчонка могла пострадать.
– Защитником прикидываешься? – недоверчиво хмыкнул Илья. – Значит, тебе это выгодно. Признавайся, зачем явился?
– Не понимаю, что я сделал не так? Вовремя пришел на выручку, девчонку вашу спас от неминучей смерти. А вместо признательности – сплошная хула и абракадабра.
– Ты не виляй, братец! Не на того напал!
– Да знаю я, знаю… Тебе палец в рот не клади, сценарист, руку по локоть оттяпаешь.
– То-то ты без рук остался, Корней, – вступила в разговор Ирина. – Выходит, мне не показалось, это ты под окнами бродил. А потом под дверью стоял, подслушивал.