Словно отвечая его мыслям, пес восторженно рявкнул. Ремус встряхнулся: отсюда уже виднелся Хогвартс. Северус оглянулся.
— Дальше я пойду один, – предупредил он.
Момент был подходящий.
— Снейп!
— Чего?
— Когда сваришь свою отраву, не трудись подливать потихоньку. Просто предложи – я выпью.
Северус замер. Отравы еще не было, но послевкусие проехалось по горлу когтистой лапой.
— Слово? – переспросил он зачем‑то.
— Слово.
— И мое!
От ствола отделилась черная фигура. Блэк. Три шага вперед – он встал рядом с Люпином. И Снейп ни на миг не усомнился в том, кого увидит и что услышит дальше.
— И мое – тоже. – Еще один силуэт, чуть подальше, и против солнца не разглядеть, но по голосу и прическе – Поттер.
Опять – один против трех! Привычный расклад. И Хогвартс – даром что виден невооруженным глазом; вмешаться все равно будет некому. Только вот трое – непривычно серьезны, и слова их… какие‑то неожиданные.
Северус не спросил, откуда они взялись – незачем; он и раньше подозревал, что Люпин не болтался бы в лесу один, а уведенный потом в сторону разговор превратил подозрения в уверенность. Не спросил зачем. Даже, пожалуй, не испугался – просто почувствовал усталость и что ему все равно. Осознать услышанное можно было и позже. Он развернулся, молча и равнодушно, – гриффиндорцы не били в спину – и побрел в сторону поднимавшихся над деревьями башен.
— Снейп! Подожди!
То, что от некоторых можно не опасаться удара в спину, еще не означало, что не последует удара в лицо…
Блэк спросил в упор:
— Хочешь попасть в замок без проблем и снятых баллов?
— Покажи, кто бы не хотел.
— Это наш секрет.
— Подавитесь своим секретом!
— Снейп, да не заводись ты! – Ремус поймал слизеринца за рукав. – Это действительно секрет, но… У тебя есть чем глаза завязать?
И что прикажете отвечать на это завуалированное “Можно?”
— А заклинание временной слепоты? – очень кстати встрял Поттер, не понимая или делая вид, что не понял, о чем спрашивает Люпин.
— Я его не люблю, – просто ответил Ремус. – Ну так есть чем?
Снейп глянул на Блэка и принялся развязывать галстук.
А потом были непонятные слова:
— Все не влезем.
— Всем и не надо.
— Все равно в обрез…
— Ничего, Принглу будет не до вас, вот увидишь!
А потом и без слов все было понятно. Потом его подхватили под руки, стиснули с двух сторон – прикосновение чужих тел обжигало даже через одежду – и повели. Это напоминало танец. Снейп никогда не танцевал, и удивился бы – если бы у него оставалось время удивляться – как быстро, оказывается, приноравливаешься чувствовать ведущих партнеров, двигаться в такт, обходиться без слов, отзываться на невнятный шепот и задержку дыхания, слушаться самых легких пожатий ладони (интересно, чья то была ладонь?)
И на визгливый окрик завхоза: “Это еще что? Куда? Брысь!! Кому сказано?!” – чуть было не ответил: “Мы!” (рот надо было затыкать, а не глаза завязывать!)
А когда разбегались у лестницы: Снейп – вниз, к своим, а Люпин с Поттером – наверх, тоже к своим, Блэка почему‑то не было…
А полтора месяца спустя по дороге на травологию Снейп салютует Мародерам плоской стеклянной не то фляжкой, не то бутылкой, и после урока, отстав от всех, и от Питера тоже, трое и слизеринец прячутся за стеллажами с китайской капустой, и Снейп деловито трансфигурирует три небольших горшочка для рассады в три граненых стакана.
— А помыть? – ворчит Блэк. – Агуаменти!
Ремус пожимает плечами, Поттер без лишних слов ополаскивает оба – свой и Люпиновский. Снейп ждет, демонстрируя полное понимание: мол, сколько ни оттягивайте, а пить все равно придется!
… Прозрачную, бесцветную и, как выясняет, пригубив, Ремус, безвкусную жидкость.
— Твое здоровье, Снейп! – усмехается он, вытирая губы.
Блэк поправляет:
— Наше!
Поттер, выхлебав свою порцию, интересуется:
— А дальше что?
Снейп медлит с ответом, тянет время, поигрывая бутылкой, в которой на донышке плещется остаток зелья – ровно четвертая порция, потом допивает “отраву” прямо из горлышка.
— Какая разница? Может быть – ничего? Увидимся у Помфри – сравним ощущения!
Записки из деканата
(Кроссовер с “Записками у изголовья” Сэй–Сенагон)
Весною – рассвет.[5] И захочешь – так не пропустишь. Птицы орут как ненормальные – приветствуют восход солнца. Не позавидуешь тому, у кого комнаты окнами на восток и нет занавесок. Громче птах где‑то на крыше надрывается страдающая от одиночества Миссис Норрис. Ей наплевать, что у тебя до полуночи – проверки, а заполночь – поурочные планы. Весной острее всего осознаешь преимущества подземных апартаментов.
5
Курсивом даны цитаты из “Записок у изголовья” Сэй–Сенагон (М., 1988, перевод Веры Марковой), кроме случаев, оговоренных особо.