— На кухне.
Дальше Гарри прыгал через ступеньки, едва прикасаясь к обвитым гирляндами перилам. На кухне хозяин и его гость свободно могли бы убить друг друга – и никто не услышал бы…
Гость и хозяин расположились за кухонным столом друг против друга, с торцов, как и в Тупике – но размеры помещений и мебели тут были не тупиковые, и дистанция снова увеличилась.
— Проснулся? – приветствовал Блэк встрепанного крестника. – Кофе?
— Приличные маги, – заметил Снейп в гулкое кухонное пространство, – начинают утро с овсянки.
Гарри занял неизбежную позицию между ними, снял очки и потребовал себе кофе.
Немного смазанный без очков Сириус расцвел и отсалютовал ему чашкой.
Пари они заключили, что ли? Гарри, поколебавшись, добавил:
— И овсянку.
Северус, также утративший резкость черт, едва не подавился кашей.
Гарри усмехнулся и взялся за ложку, прислушиваясь к разговору.
Блэк и Снейп вели светскую беседу – как люди, которые оказались в затруднительном положениии и оба это осознавали.[8] Блэк, как подобает хозяину, проявлял заботу о госте – необходимый минимум:
— Как насчет показаться колдомедику?
Снейп возражал с непоколебимой убежденностью человека, знающего истинное положение дел:
— Нет необходимости, – и с плохо скрытым сожалением человека, не избалованного вниманием, пусть и формальным.
— Я все‑таки не специалист.
— И как ты себе это представляешь? Северус Снейп нарочно явился сами–знаете–откуда, чтобы проконсультироваться по поводу банального растяжения?
— Почему – Северус? Ты не можешь изменить имя и внешность?
— Как?
— Магически. Здесь никто не отследит твою палочку. Кстати – откуда у тебя волшебная палочка?
— От Дамблдора.
Старая директорская, та, которой он победил Гриндельвальда и к которой с тех пор больше не притрагивался.
— А у тебя? Впрочем, понятно.
Еще бы не понятно!
От кого же еще как не от Поттера! Поттер – самый вероятный источник как блэковской палочки, так и прочих блэковских благ – ибо по нему не видно, чтобы он бедствовал. Или испытывал в чем‑нибудь недостаток.
— Ты же среди магов так не ходил?
— Я использовал простейшие косметические заклятья.
— Что мешает сделать то же самое сейчас?
— Только то, что любой колдомедик сходу распознает наведенные чары.
— А наведенный грим? – вмешался расправившийся с овсянкой Гарри.
— Точно. Как насчет простейших магловских средств? Например, краски для волос? Или парика?
— Поттер. Вы сошли с ума!
— Не–а. Я сошел с ума, когда забыл об этом пять лет назад. Когда Сириус не мог выйти из этого дома. Но не теперь.
— Это очень просто, Снейп, правда!
— Вот ты и гримируйся!
— Я гримировался. Нога у тебя, а не у меня.
— Если не отстанешь, то сейчас и у тебя нога будет.
Ногу Снейп повредил накануне по собственной неосторожности. И в собственном доме, куда его завлекли обманом – с истинно гриффиндорскими благородными целями.
А еще он чуть не повредил себе мозг, объясняясь с гриффиндорцами. Пытаясь объясниться. Утешало только то, что мозги пострадали с обеих сторон. Ничем иным Снейп не мог объяснить вчерашнее Рождественское перемирие… и последовавшую за этим спальню для гостей на Гриммо, двенадцать.
Не пришлось бы только пожалеть о своей откровенности – рассчитанной, разумеется, как и его “избранные воспоминания”. Тем сильнее и неожиданней оказался эффект.
В Хижине, истекая оправдывавшей его памятью, он понимал, что, может быть, теперь перестанет быть просто врагом Поттера, но личным врагом – никогда; он достаточно поработал для этого. Но ему не могло прийти в голову, что вражду уничтожат два слова признания – в том, что взрослый человек попросту мстил мальчишке за свою не сложившуюся жизнь. Он был готов отразить выпад ненависти; с ног его сбила жалость. Только тогда он понял, как устал. Двадцать девять лет ненависти – слишком много для одного человека. Даже для него.
Уходить с кухни не хотелось. Там было тепло. Взрослый Снейп таял в этом тепле, как пластилиновые зверюшки, которых маленький Северус держал на холодном подоконнике, чтобы они сохраняли форму. Снейп вспомнил, что происходило с вылепленными им фигурками, когда они согревались, решительно встал, задвинул стул – подальше от соблазна – и оповестил присутствующих:
— Я поднимусь в библиотеку.
— Как тебе будет угодно.
Снейп искренне полагал, что в блэковской библиотеке он в безопасности. В самом деле – что делать в библиотеке Блэку и тем более – Поттеру?