Однако даже нечто большее, чем жгучее любопытство касательно подобных моментов, воспламенило мое сердце и взволновало ум.
Причиной великого моего возбуждения стал рассказ мистера Лазаря о происшествии, связанном с номером «Иллюстрейтед Лондон ньюс», где содержалось сообщение о прибытии в Англию полковника Тадеуша Залуски с супругой, в девичестве мисс Эмили Картерет, — женщиной, ныне являвшейся моей госпожой. Представлялось несомненным, что между моим отцом и мисс Картерет существовала некая связь, причем достаточно близкая, чтобы он впал в приступ ярости, прочитав о ее браке с польским полковником.
Данное обстоятельство — подтверждавшее намеки мадам, что леди Тансор сыграла существенную роль в моей жизни, — разожгло во мне безумное желание узнать больше. Но мог ли мистер Лазарь рассказать мне то, что я хотела знать?
Молясь, чтобы колокольчик не звенел подольше, я вернулась к чтению.
II
Продолжение воспоминаний мистера Лазаря
На следующее утро я встал рано и, не тревожа сна своего гостя, отправился в порт, где у меня были дела, требующие внимания. Они заняли у меня два или три часа, а затем я взял carro de boisи поехал к своему старому приятелю, мистеру Дэнверу Прайсу.
Для визита к нему у меня имелась особая причина, никак не связанная с нашими общими деловыми интересами, через которые мы познакомились, когда я впервые прибыл на остров. Как я и надеялся, миссис Прайс тоже оказалась дома — именно с ней мне хотелось поговорить в первую очередь.
Эта дама живо интересовалась жизнью той части общества, которую наши деды обычно называли «haut ton». [7]Она не расставалась с «Придворным циркуляром» и наверняка знала поименно не только всех лордов и леди в Англии, но и всех их отпрысков; знала, у кого какие поместья, городские особняки и ежегодные доходы; знала в мельчайших подробностях обо всех их делах либо из прессы, либо из сплетен. Поэтому, упоминая имя лорда Тансора, я почти не сомневался, что мое любопытство касательно сей важной персоны будет в полной мере удовлетворено.
— Лорд Тансор! — вскричала миссис Прайс, отбрасывая в сторону свое шитье. — Ах, мой дорогой Джон, вы должны помнить!
— Что помнить? — спросил я.
— Но это же была поистине ужасная история, — возбужденно проговорила она. — Неужто вы забыли?
Мне снова пришлось признаться в своей неосведомленности.
— Убийство его наследника, дорогой мой, мистера Феба Даунта, поэта. Ну теперь-то припоминаете?
Имя мистера Феба Даунта, чьими знаменитыми сочинениями восхищалась моя любимая жена, разумеется, было мне хорошо знакомо. Я вспомнил, что в декабре 1854 года, когда он умер, я находился на Азорах, и до нас, кочевников Атлантики, известие об этой национальной трагедии дошло лишь через несколько недель. В скором времени я отплыл по делам в Лиссабон и потому остался в неведении о подробностях и последствиях прискорбного события.
Сейчас от миссис Прайс я узнал, что незадолго до смерти мистер Даунт был назначен наследником огромного состояния лорда Тансора, а вдобавок еще и помолвился с родственницей его светлости, мисс Эмили Картерет. Натурально, я тотчас вспомнил, что так в девичестве звалась дама, упомянутая на странице, вырванной мистером Горстом из «Иллюстрейтед Лондон ньюс», и с напряженным интересом выслушал миссис Прайс, поведавшую мне, что впоследствии мисс Картерет стала наследницей лорда Тансора вместо убитого жениха. Но с одним отличием: кровное родство с милордом позволяло ей унаследовать не только баснословное состояние и родовое поместье Эвенвуд, но и древний титул Тансоров — и она сделалась двадцать шестой баронессой.
— Случившееся стало тяжелым ударом для старикана, так и оставшегося бездетным после смерти своего единственного сына, — заметил мистер Прайс и моментально получил от супруги выговор за употребление «непочтительного эпитета», как она выразилась.
— Но послушай, — возразил он, — ведь у лорда Тансора две руки и две ноги, и передвигается он, видимо, на двух нижних конечностях, а значит, он такой же человек, как все прочие. А раз он человек уже немолодой, почему бы не называть его стариканом?
Он отпустил еще несколько добродушных шуток в таком же духе, а потом миссис Прайс, воодушевленная предметом разговора, обстоятельно рассказала о горе лорда Тансора, потерявшего горячо любимого наследника, и о женщине, занявшей место последнего.
— По общим отзывам, мисс Картерет — в замужестве миссис Залуски — особа надменная и холодная. — Миссис Прайс доверительно подалась ко мне. — Однако она очень образованна и бесподобно красива. Смерть мистера Даунта разбила ей сердце. Ее отец тоже погиб, при нападении грабителей. Подумать только! И жених, и отец — оба убиты!
— Но сейчас-то она замужем, — заметил я.
— Ну да, — выразительно произнесла миссис Прайс, явно неодобрительным тоном. — За иностранцем без гроша за душой. Причем выскочила за него, когда бедный мистер Даунт еще не остыл в своей могиле!
Мистер Прайс скептически хмыкнул.
— Так уж и не остыл! За полгода-то! Вполне остыл, полагаю.
— Вот именно, всего полгода, — отпарировала его жена. — Непристойная поспешность, как сказали бы иные.
Мистер Прайс снова хмыкнул.
— Ты волен изъясняться подобным раздражающим образом, мистер Прайс, — продолжала она, тряхнув головой, — но это не меняет дела. Она нарушила приличия. Настроила против себя общественное мнение.
— Приличия! Общественное мнение! — вскричал мистер Прайс. — Да что до них наследнице лорда Тансора? Она вольна смеяться над ними. И подумай вот о чем, любезная миссис Прайс: ведь она, насколько мне известно, вступила в брак с полного одобрения лорда Тансора. Что ты на это скажешь, а?
Последние слова, похоже, попали в цель, ибо ответила миссис Прайс уже примирительным тоном.
— Вполне возможно, она и вправду поступила так из естественного стремления угодить желаниям своего знатного родственника. В таком случае надо признать, у нее имелась веская побудительная причина.
— Миссис Прайс хочет сказать, — пояснил мистер Прайс, обращаясь ко мне, — что у старикана… — здесь он бросил на свою половину выразительный взгляд, — не больше шансов обзавестись другим наследником, чем пересечь вплавь Английский канал. Вы можете хмуриться сколько угодно, миссис Прайс, но это чистая правда. Его худосочная жена…
— Вторая жена, — вставила миссис Прайс.
— Совершенно верно, — согласился мистер Прайс. — Его худосочная втораяжена никогда не родит, ясное дело. А он, как всем известно, больше всего на свете мечтает о наследнике. Конечно, он предпочел бы сына или кого-нибудь, кого мог назвать сыном, но и бывшая мисс Картерет, в чьих жилах течет славная древняя кровь Дюпоров, тоже вполне сойдет. А теперь у нееесть сын, а значит, в жизни лорда Тансора все уладилось.
Какое отношение имеет все это к мистеру Горсту, я совершенно не представлял, а потому спросил миссис Прайс, не знает ли она кого-нибудь с таким именем.
— Горст? — Она помотала головой с самым уверенным видом. — Ни водном из газетных сообщений, касающихся семейства Дюпоров, я не встречала упоминаний о человеке по имени Горст и никогда не слышала о таковом в разговорах.
— Вы уверены? — спросил я.
Мистер Прайс в очередной раз громко хмыкнул, словно я проявил вопиющую глупость, усомнившись в исчерпывающей осведомленности его супруги в данном предмете.
— Абсолютно.
— Может, бывший поклонник мисс Картерет?
— Конечно, здесь я не могу поручиться, — признала она, — но я не помню, чтобы когда-нибудь слышала о некоем господине Горсте. Сообщалось, что убийца мистера Феба Даунта питал нежные чувства к мисс Картерет, но он звался не Горстом.