Я высказался в том смысле, что согласен с позицией, занимаемой мистером президентом. В теперешней ситуации, когда былая острота кризиса несколько поугасла, взвешенность в оценках и мудрость вместо спешки в ситуации на нашей шахматной доске означают сильную позицию. И на мой взгляд, не лишними были бы дополнительные гарантии, более убедительные подтверждения подготовленности операции по захвату нового оружия. Не обязательно влезать в детали, мистер президент, убеждал я, но чувство уверенности в успехе или не возникает или оно есть.
— Итак, оно у вас есть. Чем могу быть полезен я? — спросил президент.
И вот здесь, Акико-сан, президент снова вспомнил, что именно вы являетесь единственным специалистом, хорошо знакомым с воздействием нового оружия и, более того, отыскивающим успешные методы устранения вредных последствий его применения.
— Хорошо, — вспомнив об этом и оживившись, сказал президент, — я переговорю с господином премьер-министром в течение ближайших суток и думаю, что Япония сможет пойти навстречу мировому сообществу в организации пребывания необходимых специалистов в непосредственной близости к условленным местам приземления экипажей, чтобы при необходимости оказать им оперативную помощь.
Господин премьер-министр — юрист и психолог, — продолжал президент, — и мы с ним в беседе нашли немало общего в нашем отношении к теориям Карла Ясперса, которые ваша знакомая столь успешно использует в излечении пострадавших лётчиков.
Когда я оттрублю свой срок, — прощаясь со мной, сказал президент, — я в моём доме в Вайоминге устрою себе в одной из комнат пол — маркетри, пока не решил ещё, в гостиной или в спальне. Только чуть поизысканнее, чем шахматная доска. А тебе, Джим, нравится такой мозаичный паркет на полу?»
— А ведь непохоже, что Миддлуотер вполне доверяет ласковой обходительности президента. Как ты это видишь, Борис?
— Я тогда же понял, что дело так и обстоит.
Акико взяла компьютер в руку.
— Дальше, Борис, два слова из моего анализа встречи с Джимом. Я запросила справку по более полной цитате из Ласкера.
«Человек склонен скорее поддаваться предрассудкам и предубеждениям, чем разуму и тщательно взвешенному суждению, — сообщила Джоди. И продолжила:
— Он скорее склонен довериться хитрости и лукавству, чем силе, управляемой разумом».
— Джоди, благодарю».
Акико выключила воспроизведение. Глаза её наполнила такая знакомая мне черно-угольная печаль. Припухлые губы её приоткрылись, словно навстречу поцелую, которого она всегда избегала, а потом она их сжала. Её царственное лицо побледнело. С нижних ресниц правого глаза скатилась единственная слезинка.
— Уже давно я не могла наутро вспомнить то, что видела во сне. Сегодня перед пробуждением я увидела во сне летящего жёлтого аиста. Саи-туу хорошо истолковывает сны, но он уехал на несколько дней.
— Жёлтый цвет — не траурный в Японии белый — и означает…
Она не дала мне договорить, остановила меня жестом.
— Мы вскоре узнаем, что этот сон означает… Я думаю, что теперь уже почти всё, что я должна была сделать для тебя, Борис, я… Я… — И она не смогла договорить. Замолчала. Попыталась улыбнуться. И не смогла.
Я видел, что Акико продолжает оставаться печальной, не в силах избавиться то ли от предчувствий, то ли от внутреннего волнения, вызванного приблизившейся к нам вместе с туманами и дождями осени неизвестностью.
Чем я мог успокоить её тонко чувствующую душу, как не любимыми стихами:
Мы долго потом разговаривали по вопросам, тревожащим Акико, но ни к чему так и не пришли. Я не смог понять всего, что её мучило. Поздно вечером в кабинете Акико прозвучал вызов к видеосвязи. В правом нижнем углу ещё темного экрана засветилась контрольная марка, означающая работу через защищённый канал. Так обычно начинались сеансы связи с кем-нибудь из правительства. Я вышел из её кабинета. В моем присутствии канал закрытой связи просто не заработал бы. Думаю, что Акико рассказала мне только то, что так или иначе завтра утром будет отражено в сообщениях средств массовой информации или может быть в них отражено. При нашем уровне восприятия друг друга секретные вещи необходимо было, ей в особенности, специально «упаковывать» в сознании. А сейчас ей просто захотелось немедленно поделиться со мной первым редкой радостью за долгое время её работы.
Господин премьер-министр поздоровался очень любезно, даже приветливо, и с доверительной интонацией произнёс:
4
Приведенные здесь и далее японские пятистишия — танка — представляют собой стихотворные части отрывков лирической повести древней Японии «Исэ моногатари», сложившейся в Хэйанскую эпоху в начале Х века. Русский перевод Н.И. Конрада.