Тем временем Матушка, поддерживаемая неутомимым Винсенридом, вбила себе в голову, что должна стать «крупной фермершей», и потому очень нуждалась в деньгах. Флорины Жан-Жака уже растаяли; истрачены были и четыре ее годовых пенсиона, которые она попросила выдать ей авансом. Надо было искать другие источники дохода. В марте 1739 года Жан-Жак тщетно пытается убедить женевские власти в более чем вероятной, смерти своего брата, исчезнувшего 11 лет назад, — для того чтобы получить его часть наследства. Желая их разжалобить, он сказывается несчастным, больным, доживающим «остаток жизни». Он даже обращается к губернатору Савойи с мольбой о пенсионе и именует его при этом «истинным отцом обездоленных». Его ложь способна исторгнуть слезы у кого угодно: его гложет неизлечимая болезнь, он уже одной ногой в могиле, он не покидает свою комнату, постель, его постигла «ужасная болезнь, искажающая ему лицо»! Тогда же в марте Жан-Жак представил графу Сен-Лорану проект каравана карет для транзитного обмена товарами между Германией, Францией, Швейцарией и Женевой.
Все эти старания не вернули ему Матушку: он так и остался один. Ее отсутствие унижало его. 3 марта 1739 года он попытался заручиться дружбой своего «названого брата», но в конце его послания звучала горькая ирония: «С тех пор как Вы прочно устроились в городе, моя дорогая Матушка, не приходила ли Вам в голову фантазия совершить маленькое путешествие в деревню? Если мой добрый дух вдохновит Вас на это, то соблаговолите предупредить меня за три-четыре месяца, чтобы я мог подготовиться к Вашему приезду».
Ждать ему было больше нечего. «Такая жизнь становилась мне невыносима». В Шарметте Жан-Жак больше не чувствовал себя как дома. Вскоре ему должно было исполниться двадцать семь лет. В начале 1740 года Матушка через свою подругу в Гренобле нашла ему место гувернера в Лионе. Он же этого и хотел, не правда ли? После стольких лет, проведенных вместе с ней, Жан-Жак удалился от нее, «не вызвав и почти не почувствовав сожалений». 1 мая он снял жилье в отеле Мабли на улице Сен-Доминик, вблизи от Белькура, — в самом сердце Лиона.
Жан Бонно, владелец Мабли, главный прево[16] коннополицейской стражи провинций Лионской, Фореза и Божоле с 1729 года, встретил Жан-Жака предупредительно. Его супруга, двадцатидевятилетняя красивая брюнетка со светлым цветом лица, была уже матерью шестерых детей. Она взялась немного отшлифовать манеры Жан-Жака, быстро заметив его неловкость. Он счел себя обязанным влюбиться в нее, но она игнорировала его вздохи, и он принял разумное решение думать о чем-нибудь другом. В светском обществе он чувствовал себя неуютно, а низкопробными кабачками пренебрегал, и потому иногда ему случалось «позаимствовать» бутылочку вина «арбуа» и распить ее в своей комнате, закусывая вино булочками. Мадам де Мабли как-то заметила это и, ничего не говоря, спрятала ключ от погребка.
Когда Жан-Жак решался выйти в город, городской шум выводил его из сонного оцепенения, в котором ему случалось пребывать в Шамбери. Лион — город пышный, это крупный производитель тканей, шелка, фаянса, город торговли и финансов, но уже с XVI века это еще и город искусства и культуры, город музыки, открытый новым веяниям. Здесь располагались Академия наук и словесности и Академия изящных искусств. Вскоре малообщительный гувернер принялся даже наносить визиты некоторым нотаблям, например Бертрану Паллю, интенданту юстиции и финансов, влюбленному в итальянскую поэзию; это был бонвиван, отличавшийся весьма гибкой моралью. А старый Габриэль Паризо, главный хирург в Отель-Дье и автор нескольких трактатов по медицине, добродушно показывал Жан-Жаку выгоды умеренного эпикурейства, чтобы немного приручить этого дикаря. Богач Камиль Перришон, долгое время занимавший должность прево у торговцев, тоже отнесся к молодому человеку по-дружески. Был еще и Жак Давид, бывший учитель музыки в Париже, который щедро давал ему советы по композиции, а также Шарль Борд, имевший завидную репутацию поэта, ловкого повесы и вольнодумца.
Общаясь с элитой города, Руссо почувствовал, как из него улетучивается женевская суровость. Вот он, довольный собой, как истинный искатель приключений, со шпагой на боку бродит по улицам Лиона. Еще в Шамбери, вдохновившись Овидием, он сделал первые наброски «Ифиса» — «трагедии для Королевской академии музыки». Ифис у него — это, конечно, он сам — хотя и «любовник незнатного происхождения», но любимый сразу двумя герцогинями. Здесь же, в Лионе, воспользовавшись советами Жака Давида, он взялся дописывать «Открытие Нового света» — оперу, начатую еще в 1739 году. Ее сюжет — о добродетельном дикаре — был уже не нов: Христофор Колумб сталкивался там с непреклонной гордостью старейшины индейского племени. Текст был достаточно избитым, но музыка — это признал даже Давид — местами свидетельствовала о настоящем мастерстве. Жан-Жак старался быть галантным, он писал стихи для мадемуазель Т., танцовщицы. Когда интендант Паллю шепнул ему, что некая дама находит его привлекательным, он сочинил для нее игривый мадригал. Жан-Жак открыл для себя, что можно быть богатым, но любезным, что в роскоши есть свое очарование, а в обществе людей — привлекательность.
Как домашний наставник он чувствовал себя менее уверенно. Ему были доверены два мальчика: Франсуа-Мари и Жан-Антуан. Первому из них не было еще и шести лет, а второму — пяти, и с ними было не так-то легко управляться. Не имея практического опыта, Жан-Жак сделал упор на теорию. Так, он составил «Памятку для г-на Мабли о воспитании его сына». Наставник, утверждал он, должен быть любим, но также и авторитетен, и потому его сразу нужно облечь необходимым авторитетом.
Телесные наказания не допускаются, но должна существовать гибкая система поощрений. Что до самого обучения, то оно должно быть «нацелено на сердце, здравый смысл и ум» — именно в таком порядке, так как нравственное развитие должно идти впереди знаний. Приобретение знаний Руссо называет «обзором, рассмотрением»: зачем забивать юный ум богословскими абстракциями, которые пока ему не даются, перегружать его латинскими темами, древнегреческой и римской историей — и при этом ничего не рассказывать об истории его собственной страны?
У молодого гувернера на всё был собственный взгляд. Никаких лекций о морали — вместо этого делаются простые и точные замечания, но как бы невзначай: например на прогулке. Необходимо развивать в ребенке прямодушие — позднее оно укрепит его разум; формировать в нем нравственные суждения и для этого с раннего возраста помещать его в общественную среду. Что касается собственно содержания обучения, то латынь — только в форме изложений, и при этом следует создавать «центры интереса»; затем — история и география, но излагаемые живо, без всякой сухости. Никакой риторики и схоластической философии — немного логики, математика, естественная история, а для юношей — основы естественного права; для телесного развития — верховая езда и фехтование. В результате должен получиться «честный человек, вежливый кавалер, храбрый офицер и добрый гражданин».
Этот проект свидетельствовал о том, что Жан-Жак хорошо усвоил то, что прочел. Он был современен, хотя его рационалистическая программа еще далека от того, что Руссо предложит как образец в своем «Эмиле» с его «отрицательным воспитанием». Он пока еще уделяет большое место раннему приобретению знаний и чтению, он нацелен прежде всего на подготовку ученика к занятию определенного положения в обществе. Проект ограничивал религиозное воспитание преподаванием «принципов христианства» и «основ морали», не перегружая ученика катехизисом и догматикой.
«Памятка» стала для Жан-Жака еще и предлогом для самоанализа, первой попыткой объяснить собственное поведение. О нем говорят, что он склонен к грусти и мизантропии. Это не совсем верно: возможно, ему не хватает общительности, но он не жесток и не угрюм, разве что ему вредит склонность к меланхолии — неудивительная черта в том, кто привык к невзгодам, одиночеству, болезни. Он робок, хотя и не слишком зависит от чужого мнения, но и не дикарь. Он не отвергает окружающий мир, но слишком чувствителен, раним по пустякам, легко теряется, если не находит понимания. В общем, он уже осознал свое отличие от других, но еще не готов нести за него ответственность.