Военнопленная или пленная церкви?
Как бы то ни было, с первых же дней пребывания в руанской тюрьме двусмысленность положения Жанны становится очевидной: Пьер Кошон намеревается обвинить ее в ереси и, следовательно, подвергнуть суду церкви. Во время суда следовало бы ее заключить в церковную тюрьму, в которую в те времена помещали женщин, обвиняемых в ереси, и в которой сторожами были женщины, а условия – относительно мягкими. Однако на протяжении всего процесса с Жанной постоянно обращаются как с военнопленной: она в оковах и сторожат ее солдаты. С согласия герцога Бедфорда епископ Бове прибегнул к уловке, дабы придать всему вид законности: сделано три ключа от двери темницы, один из них для Генри Бофора, кардинала Винчестерского, находившегося в Руане во время всего процесса, а два других – для судей, то есть для самого Кошона или же для фискала, Жана д'Этивэ, и вице-инквизитора, назначенного инквизитором Франции Жаном Гравераном. Эта хитрость могла обмануть лишь того, кто хотел быть обманутым. Она была не более законна, чем запрет, сделанный Кошоном Жанне, когда та впервые явилась в суд: "Мы запрещаем вам без нашего разрешения покидать тюрьму, определенную вам в руанском замке, под страхом быть изобличенной в преступлениях ереси". Эти слова никоим образом не ввели в заблуждение пленницу, сразу же возразившую: "Я не принимаю этого запрета; если бы я бежала, никто никогда не мог бы упрекнуть меня в том, что я нарушила запрет или поступила противно моей вере". Действительно, трагедия разыграется в связи с двусмысленностью положения: военнопленная, которую намереваются осудить, или же еретичка, подозреваемая в ереси церковью.
Подспудно это обвинение дает возможность опозорить одновременно с Жанной короля Франции, обязанного ей своей короной, то есть нанести урон делу, которое она защищает. Другими словами, Жанна являет собой тип политического заключенного, того, кого преследуют потому, что он мешает и властям, и идеологическим установкам, над которыми он одержал верх; при этом изыскивается любой повод для приговора. Наш XX век дает нам достаточно примеров подобного рода, это понятно каждому.
"Оправдание" господ из университета
Что до идеологии, то она нашла себе применение уже давно. Жанна еще не родилась, когда богословы из Парижского университета в лице одного из них – Жана Пети – оправдали, приведя много доводов, убийство Людовика Орлеанского его кузеном Жаном Бесстрашным. Впервые в нашей истории люди образованные проповедовали политическое убийство, и их услышали. Кристина Пизанская изобличала, приводя много здравых доводов, его Величество Общественное Мнение, приобретающее все возрастающую роль: эта проникающая во все сферы жизни сомнительная сила, бесформенная и безликая, способная вызвать повсюду "бунты, споры, потрясения и битвы", распространяющая лживые суждения, ловко вызывающая "беспричинную ненависть или любовь", вскоре сумела расколоть народ к вящей пользе герцога Бургундского. С одной стороны, герцог сумел получить поддержку Парижского университета, с другой – зажиточных горожан, хозяйничавших на парижской бойне, у которых была в распоряжении целая армия ножовщиков и живодеров, а мы видели их за работой во время мятежа кабошьенов[70]. Те же самые ученые в ту же самую эпоху хотят быть хозяевами положения в церкви, разделенной Великим расколом[71], и они же разрабатывают теорию "двойной монархии", узаконивающей завоевание Франции англичанами. При этом они обеспечивали себе и доходные, теплые места, и уважение – ведь слуги Общественного Мнения никогда не забывают о своих собственных интересах. Они умеют заставить заплатить звонкой монетой.
Их план должен был удаться. Договор в Труа устанавливал законность, основанную на грубом завоевании и оправданную людьми образованными. Ради подписания этого договора Пьер Кошон, бывший ректор Парижского университета, трудился не покладая рук. И вдруг неведомо откуда является презренная девица, крестьянка, наносит удар завоевателям и, короновав и миропомазав сына Карла VI, ставит под угрозу прекрасное творение. Но теперь-то она у них в руках, эта дочь дьявола, и Парижский университет может сослаться даже на престиж всемирной церкви, которой он также хотел управлять. Папа Мартин V может снова стать единственным преемником Петра и сохранить свою власть над Вселенским собором. Парижский университет посредством периодически созываемых церковных соборов надеялся по-прежнему управлять по собственному разумению христианским миром – как он это делал во времена авиньонских пап – и руководить им через парламентскую ассамблею. Все это ставилось на карту в обвинительном приговоре, который не преминут вынести этой девушке из народа, грубой и невежественной, дерзость которой нетрудно осадить.
70
Кабошьены – участники восстания 1413 г. в Париже. Название происходит от прозвища одного из вождей? живодера Кабоша (фр. caboche – башка; его настоящее имя – Симон Лекутелье). Восстание было вызвано тяжелым положением трудящегося населения Парижа в связи с ростом налогов, подхлестнутым войной с Англией и гражданской войной во Франции (борьба бургиньонов и арманьяков, которая с 1411 г. из соперничества придворных группировок фактически превратилась в гражданскую войну). Население города страдало также от систематически случавшихся военных стычек между сторонниками придворных группировок, дезогранизации государственного аппарата, произвола со стороны королевских чиновников, которые в обстановке политической анархии оказались практически вне контроля. Толчком к восстанию послужили события, связанные с Генеральными штатами 1411 г. Собравшись в январе в Париже, депутаты отказались вотировать налоги, пока не будет дано обещание провести реформы и арестовать наиболее непопулярных чиновников, виновных в финансовых и прочих злоупотреблениях. Под давлением депутатов король был вынужден создать комиссию для подготовки реформ. Однако горожане узнали, что одновременно в Париже проводятся военные приготовления. Это подтолкнуло народ к восстанию, которое началось 27 апреля 1413 г. Главные лидеры восставших были представителями корпорации Большой бойни – мясники, живодеры, дубильщики кож и др. Привилегированных владельцев скотобоен подкупал и подталкивал к решительным действиям герцог Бургундский Жан Бесстрашный, который увидел в восстании возможность расправиться с многочисленными политическими противниками и со всеми недовольными его близостью к французскому трону, а также его проанглийской политикой. Восстание сопровождалось террором, разгромом богатых домов, кабошьены во главе с мясниками захватили в ратуше оружие и осадили королевский дворец, требуя ареста ненавистных чиновников. 26 мая парламент был вынужден принять "Ордонанс кабошьенов", который фактически представлял собой развернутый план реформ. Движение продолжало расширяться за счет все более активного участия в нем городской бедноты. Это напугало представителей обеих придворных группировок, которые в августе 1413 г. объединились и жестоко подавили движение кабошьенов. Восстание оказало существенное влияние на внутриполитическую ситуацию во Франции. Поскольку участие герцога Бургундского в этих событиях было широко известно, королевский двор и ближайшее окружение короля окончательно сблизились с арманьяками, а бургиньоны сделали главную ставку на союз с Англией.