Хотя судьи уже и привыкли к ответам Девы, подобного они явно не ожидали. Кошон решил повременить с пыткой и заручиться поддержкой более широкого круга лиц. Для этого в следующую субботу он собрал в своем доме дюжину заседателей, из которых только трое заявили, что им кажется "полезным" подвергнуть Жанну пытке, дабы "узнать правду о ее измышлениях":
Обер Морель, Тома де Курсель и Никола Луазелёр, от которых, без сомнения, всего можно было ожидать. Кажется, на Кошона подействовал довод, выдвинутый Раулем Русселем, которого спросили первым. Тот заявил, что он против применения пытки, "ибо не хочет, чтобы на процесс, столь прекрасно проведенный, как этот, могли возвести напраслину".
То, что произошло на следующий день, по понятной причине не отражено в официальных протоколах, но это событие также касается Жанны. Случилось так, что в воскресенье 13 марта Ричард Бошан граф Варвик давал роскошный обед, на который он пригласил многих лиц, связанных с историей Девы. В его знаменитой "Книге расходов" ("Beauchamp Household Book"), недавно опубликованной Мари-Вероник Клэн, перечень покупок, сделанных в тот день для обеда, занимает две страницы вместо одной, как обычно. Там упоминается, что к столу подали клубнику со сливками, первую в том году. Никаких сомнений, что к столу также подавали в изобилии вина, перечисленные в "Книге расходов". Во главе стола сидела дочь Варвика Маргарет Бошан, супруга Джона Талбота, находившегося все еще в плену в Пате. В конце этого пышного пиршества гости, несомненно несколько разгоряченные, решили отправиться в помещение, где содержали в заключении Жанну. И вот она видит, как к ней входят Жан Люксембургский, его брат Луи, епископ Теруанский, Хемфри, граф Стэффорд, часто посещавшие замок, а также и сам граф Варвик в сопровождении бургундского рыцаря Эмона де Маси, знакомого Жанне, так как она с ним прежде встречалась. За столом, конечно же, сидели названные в "Книге расходов" епископ Бове Пьер Кошон и епископ Нуайона Жан де Майи. Они посчитали неуместным отправиться к узнице… Сцену описал Эмон де Маси:
"Лини обратился к Жанне со словами: "Жанна, я пришел сюда предложить отпустить вас за выкуп, только пообещайте, что никогда не восстанете против нас". Она ответствовала: "Во имя Бога, вы смеетесь надо мной, ведь я прекрасно знаю, что у вас нет на это ни желания, ни власти". И она повторила это несколько раз, поскольку граф настаивал на сказанном, а затем она молвила: "Я знаю, что англичане погубят меня, потому что они считают, что после моей смерти завоюют королевство Францию. Но, будь даже на сто тысяч годонов[79] больше, чем сейчас, им не получить королевства". При этих словах граф Стэффорд возмутился и наполовину обнажил свой кинжал, дабы ударить ее, но граф Варвик помешал ему".
Видимо, Жанна привлекает Эмона Маси больше, чем ему бы хотелось; он сам рассказывает, что впервые увидел ее, когда она находилась в заключении в замке Боревуар, и неоднократно разговаривал с ней.
"Я много раз пробовал, играя с ней, дотронуться до ее груди, пытался положить руку ей на грудь, чего Жанна не выносила, отталкивая меня изо всех сил. Действительно, Жанна держалась благовоспитанно, что ощущалось и в ее словах, и в ее поступках".
Эмон еще раз встретился с Девой в замке Ле-Кротуа и знал, что говорил о Жанне священник амьенской церкви Никола де Кёвиль, неоднократно приезжавший в тюрьму служить мессу, на которой присутствовала и Жанна. "Он говорил много хорошего о Жанне", – рассказывает Эмон. Бургундский рыцарь продлил свое пребывание в Руане; немногим позже он присутствовал при сцене "сент-уэнского отречения"…
Двенадцать статей
Очевидно, во время пиршества 13 мая Варвик твердо дал понять епископу Бове. что процесс и так уже затянулся. С другой стороны, на следующий день 14 мая ректор Парижского университета передал Пьеру Кошону письма, где говорилось, что после многочисленных консультаций и очень серьезного обсуждения, вызванного приездом Жана Бопера, Никола Миди и Жака де Турена, передавших им все двенадцать статей, составленных по судебному определению д'Этивэ, они наконец высказали "единодушное согласие", как и следовало, "чтобы прекратилось несправедливое и скандальное разложение народа", вызванное, естественно, "женщиной по имени Жанна, называемой Девой". Затем следуют комментарии всех двенадцати статей, где Жанну, разумеется, объявляют отступницей, лгуньей, раскольницей и еретичкой. Тогда в субботу 19 мая Пьер Кошон поспешил вновь собрать заседателей, чтобы они в свою очередь обсудили выводы сих ученых мужей почтенных факультетов богословия и канонического права "отца нашего Парижского университета". И еще раз в следующую среду Жанну отчитали, на что она ответила в присущей ей манере:
79
Годоны – так презрительно называли англичан во время Столетней войны в среде французских солдат. Прозвище происходит от английского ругательства "God damned".