"Никогда я так не рыдал, что бы со мной ни случалось, и даже месяц спустя я не мог успокоиться. На часть денег, полученных за участие в процессе, – уточняет он, – я купил требник, который храню до сих пор, чтобы молиться за Жанну".
Пьер Кошон хочет заставить заседателей подтвердить, что Жанна отреклась от своих "голосов". Конечно же, все наперебой начали заявлять, будто она так и поступила.
"Она знала и понимала, что голоса ее обманули… Являвшиеся ей голоса и видения, о которых она упоминала на процессе, обманули ее, ведь голоса обещали ей, что она будет освобождена из тюрьмы, а она видела, что на самом деле происходит совершенно обратное… То, что ее обманули, – правда… Поскольку они ее обманули таким образом, она считала, что это были не добрые голоса и не добрые дела… (Я не хочу больше верить в эти голоса)…"
А Никола Луазелёр дошел даже до того, что сказал, что Жанна просила, "глубоко раскаиваясь, прощения и снисхождения у англичан и бургундцев за то, что, как она призналась, по ее наущению их убивали и прогоняли и она причинила им большой урон"!
Очевидно, не случайно все эти сведения были собраны 7 июня, ибо на следующий же день английский король обратился с письмом к императору[81], королям, герцогам и принцам христианского мира. Текст этого письма – своего рода шедевр. "Соблазнив народ", Жанна в конце концов при помощи милосердия Божьего попала "в наши руки и оказалась в нашей власти… Однако у нас не было ни малейшего намерения мстить этой женщине за нанесенные оскорбления и сразу же передать ее светскому суду, дабы она была наказана"; но, когда по просьбе прелата на территории епархии, где она была взята в плен, ее передали в руки церковных властей, ее признали виновной во многих преступлениях против веры и "она не признавала никакого судии на земле". Наконец она отреклась от своих заблуждений, но "пламя гордыни вновь обуяло ее заразным огнем", так что ее передали светским властям. И в этот момент несчастная "недвусмысленно призналась, что духи, которые, как она множество раз утверждала, являлись ей, были явно злыми обманщиками… Она признала, что ее обвели вокруг пальца и обманули". Таким образом, комедия, разыгранная накануне, была необходима для подобного отчета о процессе.
Приблизительно в тех же выражениях написано разосланное 28 июня циркулярное письмо английского короля "прелатам, герцогам, графам и другим дворянам и городам его Французского королевства", в котором он предлагал им оповещать "в публичных проповедях и другими способами", чем закончилось дело Жанны Девы и как она в конце концов признала, что ее духи посмеялись над ней. И наконец, Парижский университет написал что-то похожее папе и Собору кардиналов.
Не дожидаясь, как будут разворачиваться дальнейшие события, Кошон попросил и получил от английского короля "гарантийные письма" для себя, Луи Люксембургского и епископа Нуайонского Жана де Майи.
"Если так случится, что кому-либо из тех, кто трудился на процессе, из-за участия в нем будут предъявлены обвинения… королевским словом мы защитим, и поможем ему, и будем способствовать защите этих лиц на суде, и окажем им помощь и расходы возьмем на себя".
По всей оккупированной части королевства прошли проповеди и процессии, о которых просил английский король; в частности, в Париже по повелению инквизитора Франции 4 июля (праздник святого Мартина) была произнесена торжественная проповедь и организована многолюдная процессия к церкви святого Мартина. "Дневник Парижского горожанина" – а мы знаем, что писал его университетский хронист, пробургундские чувства которого не вызывают сомнений, – рассказывает об этой проповеди, где говорилось о жизни Жанны, "полной крови и огня и убийств христиан, до тех пор пока она не была сожжена". К тому же он упомянул руанский костер и отклики на это событие:
81
Германский император Сигизмунд I занимал особое место в политической жизни средневековой Западной Европы и в общественном мнении по религиозным и политическим вопросам (возглавлял второе по величине – после Польского королевства – христианское государство). Добившись в результате завоевательной политики в Италии императорского титула, германские правители рассматривались с конца Х – начала XI в. как преемники и продолжатели империи Каролингов, которая в свою очередь как бы возродила в IX в. великую Древнеримскую империю, западная часть которой пала под ударами варваров в V в. См. также прим. 47.