— Команда Дэна без футболок, — оповестил меня папа. — Им пришлось всех девчонок запихать в другую команду, вот жалость-то!
— Па-а-апа!
— Юная Эмма, кстати, неплохой футболист.
— Не сомневаюсь, — фыркнула я, и тут игра вопреки моей воле захватила и меня.
Никто не знал, как кого зовут, и все просто кричали:
— Эй, ты!
Или:
— Ici! Ici![8]
На поле была просто свалка, но все от души веселились.
Эмма забила гол. Причем решающий, и ее с Марком команда победила. Я даже почувствовала легкий укол зависти, когда они прошли мимо.
— На следующей неделе будет большая игра, — сказал Дэн папе, — Франция против Англии. Курьеры организуют.
— А за какую команду будет играть наш курьер? — спросила Эмма.
Я же знала, что она чокнутая.
Я наконец добралась до бара. И, конечно, не обошлось без Марка и Эммы. Я узнала, что ему шестнадцать, а ей пятнадцать. Нас было человек двадцать, в основном немного постарше меня, хоть я и выгляжу на шестнадцать. Дэн пошел прямо к ним, а я даже и не знала, о чем с этими занудами можно говорить. Ситуация резко изменилась, когда из-за угла высунулся Джейси. Он, казалось, кого-то искал. Меня? (А вдруг?) Нет, точно нет. Но тут он встретился со мной глазами.
— Привет, Софи! — а потом: — Привет, Эмма!
Ну что за облом! Джейси явно выделял девушек, но Эмма, к моему ужасу, выделяла только Дэна. Когда остальные собрались идти к озеру, я отправилась спать.
Глава 3
На второе утро магия кемпинга начинает действовать на тебя, каким бы напряженным ты ни был до того. Я высунула нос из палатки. Было туманное начало прекрасного денька — туман здесь обычное дело — и я почувствовала себя так, будто мне снова одиннадцать. Напялила шорты и кроссовки, схватила двадцать евро из кучки, куда папа вчера выложил содержимое карманов, и поехала осматривать кемпинг на велике Дэна. Я крутила педалями, как маленькая, а ветер развевал мои волосы. В такую рань поднялись еще немногие: несколько заядлых бегунов и пловцов и папы с маленькими детьми, которые проснулись уже давным-давно. Велосипед легко катился по песчаной дорожке, мелкие камешки вылетали из-под колес. Усадьба смутно виднелась вдали сквозь легкий туман, серебряная роса блестела на цветах в английском парке при въезде. Я резко затормозила и бросила велик на землю.
У дверей стояли друг на друге огромные деревянные ящики с багетами и круассанами. Они фантастически пахли! Я взяла персиков, багеты и встала в очередь платить. И тут в магазин вошел Джейси с влажными волосами и в пляжных шортах, с полотенцем на плечах, и, судя по виду, свежевыбритый. Только тогда я поняла, что физиономия у меня заспанная, на башке — воронье гнездо, на мне ужасающая футболка, а самое страшное — что меня это все волнует. Я сделала вид, что не заметила Джейси, и тут как раз подошла моя очередь.
— Quatre croissants au beurre, s’il vous plait[9], — сказала я на своем лучшем французском.
Джейси выбирал самые спелые персики, стоя ко мне спиной. Он повернулся, когда я ждала сдачу, и крикнул мне через весь набитый людьми магазин на своем прекрасном французском:
— Bonjour, Sophie! Tu achetes le petit dejeuner, hein?[10] — и добавил: — Какая хорошая девочка!
И когда я вышла в утренний свет, его улыбка обожгла меня, как яркое солнце.
Я вернулась в палатку и с огромным удовольствием разбудила остальных. Голландская семья в полном составе шла к душам: изящная мама-блондинка, изящные маленькие дочери-блондинки, папа с дурацкими усиками, который нес младенца и вел за руку еще одного маленького мальчика. Все загорелые и в хорошем настроении. Фу ты! Близнецы из Ньюкасла склонились над столом и сосредоточенно занимались какими-то своими близнецовыми делами, но Эммы и Марка нигде не было видно.
— Пшла вон, Софи, — вот вся благодарность, которую я получила от брата. Но родители выползли из палатки взъерошенные и довольные.
— О! Персики! Как это мило, дорогая, — замурлыкала мама.
— Сделаю-ка я тогда нам кофейку, — добавил папа и пошел мыть кофейник.
— Ты слышала, как вернулся Дэн? — спросила мама.
— Нет, а что?
— Да просто он пришел жутко поздно. Я уже начала волноваться. Но ребят из соседней палатки тоже еще не было, так что я не очень-то сходила с ума. Я поговорила с их мамой. Она сказала, они всегда до полуночи колобродят на каникулах.
— Может, поют хором вокруг костра? — иронично предложила я.