– Я тоже не знаю, сэр. Мне кажется, он в порядке.
– Да, так кажется. Но, черт возьми, я три раза говорил ему перед рейдами, чтобы он надел этот проклятый жилет, а он ни разу этого не сделал. Я сказал ему, что его дело – оставаться снаружи и координировать действия по рации. Но он снова оказался впереди всех, там, где шла стрельба. А этот его последний трюк? Почему он полез в тот коридор, рискуя быть застреленным? Как можно было совершить такую глупость? Он мог залечь, спокойно стрелять из БАР и положить всех, кто там был.
– Он боялся причинить вред тем цветным девчонкам.
– За всю жизнь никогда не слышал о чем-нибудь таком.
– Да, сэр.
Теперь, размышляя об этом, Карло вынужден был признать, что здесь и впрямь имелось что-то непривычное.
– Как бы там ни было, – продолжал Ди-Эй, – я очень сильно волнуюсь из-за Эрла. Я не хочу принимать участия в его самоуничтожении. Я сам нашел его, я лично предложил ему эту работу с самыми честными намерениями и рассчитывал на то, что он тоже будет вести себя честно и не станет пытаться сделать так, чтобы его убили. Ты меня понимаешь?
– Мне кажется, да, сэр.
– Но есть и еще одна вещь.
Молодой офицер вопросительно взглянул на него.
– Ты знаешь, что я уважаю и ценю Эрла ничуть не меньше, чем любой другой в нашей команде?
– Да, сэр.
– Так вот, знай, что я считаю его истинным американским героем, из тех, которых можно по пальцам пересчитать. Мистер Первис – это один. Второй – Оди Мерфи, так? Еще Уильям О. Дарби[37]. Но Эрл настоящий человек, вот что я думаю.
– Я тоже так думаю, сэр, – ответил юноша.
– Так вот, я задаю себе вопрос настолько неприятный, что мне с трудом удается подыскать для него слова. Вот какой вопрос: почему он лгал?
– Сэр?
– Почему он солгал? Эрл сказал мне неправду. Явную, неприкрытую, бесспорную ложь, и это чрезвычайно сильно беспокоит меня, едва ли не сильнее, чем его безумная тяга к смерти. Я пытался выкинуть эти мысли из головы, но так и не смог. Во всем этом невозможно уловить никакого смысла, даже самой маленькой крошечки.
– Он вам солгал?
– Именно так.
– Это непохоже на него.
– Абсолютно непохоже. Но он это сделал.
– А о чем шла речь?
– О Хот-Спрингсе.
– О Хот-Спрингсе?
– Я задал ему прямой вопрос: «Эрл, вы когда-нибудь были в Хот-Спрингсе?» Он ответил: «Нет, сэр. Мой папаша-баптист считал Хот-Спрингс преддверием ада, Содомом и Гоморрой, проклятым городом. Если бы кто-нибудь из нашей семьи задумал сунуться в Хот-Спрингс, он сразу бы вышиб у того мозги». Это были его собственные слова.
– Но вы думаете, что он там бывал?
– Понимаешь ли, сынок, я не просто думаю, я в этом уверен! По крайней мере три раза я планировал определенные действия, базируясь на проведенной лично разведке и собственном опыте. И будь я проклят, если каждый раз он в самую последнюю секунду не говорил мне: «Подождите минуточку, а не будет ли лучше, если...» И будь я проклят, если каждый раз его предложение не оказывалось лучше моего плана. Намного лучше.
– Но я...
– Оно было лучше потому, что делалось со знанием ландшафта или расположения зданий. В последний раз это было особенно заметно. Он находится в переулке, наблюдая за действиями команды заднего входа и координируя действия по радио. Но внезапно у него возникает ощущение, что на команду сейчас навалятся с тыла. Поэтому он внимательно осматривает переулок и видит грузовик с бандитами, катящийся с горки в сторону Малверн-авеню, как раз к задней двери «Мэри-Джейн». Откуда он мог знать, что смотреть нужно было именно туда? Ночь была темная, как грех, но он же знал, куда смотреть. Откуда?
– Э-э-э... Ну, я предполагаю...
– Никаких предположений! Я спросил его напрямик, и он ответил мне, что ему просто повезло, что он вовремя посмотрел в нужном направлении. Ерунда! Я клянусь тебе, он точно знал, что на этой улочке – она, кстати, называется Гилфорд-стрит – есть маленький, чуть заметный уклон в сторону Малверн. Он знал, что грузовик можно скатить по этой улице, не включая двигатель, лишь убрав ручной тормоз, и бесшумно выехать на огневую позицию. Поэтому он точно знал, куда нужно смотреть, и. Богом клянусь, когда он увидел, что эти парни приближаются, он был готов. Он всадил два магазина из БАР в этот грузовик, устроил фейерверк, словно на Четвертое июля[38], и отправил к черту в зубы еще троих кузенов Папаши Грамли. Он знал.
Старик, казалось, никак не мог избавиться от изумления, хотя уже далеко не в первый раз мысленно анализировал события. Несомненно, он был чрезвычайно взволнован вставшей перед ним проблемой.
– Теперь, – сказал он, – послушай, чего я хочу. Ты отправляешься в свой недельный отпуск и обращаешь все свои детективные навыки на Эрла. Жизнь Эрла. Прошлое Эрла. Кто такой Эрл? Почему он действует именно так, и не иначе? Что творится у него в голове? Что говорят его приятели по службе? Что говорят местные жители? Что говорит его семейный доктор? Каким образом он попал в Хот-Спрингс? Когда он был в Хот-Спрингсе? Зачем он был в Хот-Спрингсе? Что происходит? И ты сообщишь все это мне. Чтобы я мог принять решение.
– Решение?
– Решить, уволить Эрла или оставить. Я не буду участвовать в его самоубийстве. Это куда больше того, что я согласен взвалить на свои плечи. Я не позволю ему использовать меня для того, чтобы получить возможность оказаться убитым. Ты меня понимаешь?
– Но, сэр, я же не психолог, сэр. Я не смогу разобраться в таких вещах.
– Да, черт возьми, я тоже не смогу, а уж без чьей-либо помощи – тем более. Если я уволю Эрла, вся эта проклятая затея развалится, как пить дать. И отвечать за провал придется этому ублюдку Беккеру. Но если я буду посылать Эрла вперед и он погибнет, то за это придется отвечать уже мне самому. А от такого спроса уже не отвертишься.
– Да, сэр.
– Это трудное задание. Возможно, самое трудное из всех. Труднее, чем бегать в дыму и пыли по коридору, в конце которого засела толпа Грамли с автоматами.
Лицо молодого человека напряглось, выдавая глубокую растерянность. Впрочем, растерянность продолжалась недолго. Он почти сразу сообразил: старик серьезно склоняется к мысли, что Эрла нужно уволить. И убедить его не делать этого можно, лишь приведя какие-то весомые доводы, которые способен раскопать он, Карл Дональд Хендерсон. Именно в этом он был особенно силен: в раскапывании, в поисках, в пролистывании папок, в телефонных запросах, в составлении сводок, в сравнении отпечатков пальцев, в проверке алиби, счетов и историй. Значит, можно считать, что он в состоянии помочь Эрлу – он, и никто другой. От ощущения трудности и ответственности возложенной на него задачи Хендерсон почувствовал какую-то торжественную приподнятость.
– Я постараюсь во всем разобраться, сэр.
– Хорошо. Возьми эту папку – то, чем я располагаю. Это поможет тебе начать. Будет о чем говорить с людьми.
– Да, сэр. Куда мне отправляться, сэр?
– Лучше всего начать с его родного города. Он находится в округе Полк и называется Блу-Ай.
На автобусной станции Карло, израсходовав всю имевшуюся у него мелочь, через полстраны позвонил из телефона-автомата матери и сообщил ей, что он не приедет в ближайшие дни, поскольку получил задание.
Затем он пошел к окну компании «Грейхаунд» и купил билет до Блу-Ай на отправлявшийся в 4.30 автобус, который следовал по 71-му шоссе через Форт-Смит до Фейетвилла; после чего купил пакет попкорна и банку безалкогольного пива и уселся в ожидании автобуса, то и дело поглядывая на оскорбительно медленно ползущие стрелки часов и читая роман Джона П. Маркванда. Впрочем, он никак не мог сосредоточиться на развитии сюжета, то и дело обращаясь мыслями к загадке Эрла Суэггера, о которой безуспешно пытался запретить себе думать. На коленях лежала так и остававшаяся нераскрытой папка с бумагами. Карло не мог заставить себя начать читать документы, как не мог заставить себя снять свой «кольт» сорок пятого калибра, лежавший в быстро расстегивающейся кобуре, привешенной сзади, на правом бедре. Он слишком привык носить оружие.
37
Первис Мелвин – глава Чикагского отделения ФБР, правая рука начальника ФБР Гувера в ходе кампании, направленной против гангстеризма. Мерфи Оди Л. – участник Второй мировой войны в Европе, лейтенант, лично убивший 240 солдат и офицеров противника. Дарби Уильям – участник Второй мировой войны, командир подразделения рейнджеров.