— Стаканчик вермута? — учтиво предложил он.
— Нет! — отказался Гэврилэ.
— Чашечку кофе?
— Нет.
— Ну, наконец, пирожное?
— Нет.
Неожиданно дверь широко распахнулась, ударившись о стену, и вошел высокий, очень худой человек с длинными светлыми волосами, засунутыми под воротник кожаного пальто. Его небритое лицо напоминало неоструганную доску.
— В чем дело? — вскочил Митран, задрожав от негодования.
— Ты, Митран? Какого дьявола ты торчишь тут?
Заметив Марию, он зло усмехнулся.
— Пардон, красавица.
Митран позеленел. Так вот как они начинают. Хотят убить меня. Хорошо еще, что здесь этот мужик… Или, может быть?..
— С кем имею честь? — пролепетал он.
— Я тот самый… понимаешь? Из усадьбы… Тот самый, красавчик…
Митран так перепугался, что Гэврилэ понял, — прибывший, должно быть, очень высокопоставленное лицо.
— Как приятно… Какая честь. Прошу вас…
— Большевики двинулись со станции. Идут, чтобы выбросить нашего дражайшего Ионашку. Что вы подготовили?
— Уважаемый господин…
— Короче.
— Уважаемый господин, я… я объясню вам… Дела неважные. У нас здесь было несколько студентов-медиков из Клужа. Вчера они уехали… Это очень печально, но мы можем рассчитывать только на…
— Эх вы, кабинетные крысы.
— Так мы пойдем, — медленно поднялся Гэврилэ. — Ежели выберете время, приезжайте к нам, поговорите с людьми, объясните, что мы хотим, чтобы не поддались на обман голодранцев…
Сквозь двойные рамы в комнату проник приглушенный гул надвигавшейся толпы.
— Что же нам теперь делать, господин? — пробормотал Митран.
— Я скажу, что делать. Если все такие же идиоты, как ты, мне лучше всего смыться в Германию или Испанию. Разве так готовятся такие дела? Что я скажу «развалине»?
— Простите, кому?
— Да этому… графу… У меня восемь человек. Восемь раз по двадцать — сколько будет?..
— Сто шестьдесят, — машинально ответила Мария.
— Правильно, дорогуша. Итак, сто шестьдесят патронов. Ну?
— Господин адвокат, пришли жандармы, — крикнула вбежавшая в комнату прислуга.
— Вот видите, и у меня охрана. Они не…
Но незнакомец, казалось, не слушал его. Он вытащил из кармана тяжелый парабеллум и проверил предохранитель.
— А с тобой я еще поговорю, цыпленок, — обратился он к адвокату. — Ты, как видно, сроду такой дурак. Имею честь, дружище, — повернулся к Гэврилэ незнакомец. — Не заходи больше к этому болвану. Не стоит он этого. (Гэврилэ нехотя улыбнулся.) Боишься, чай, за свою землицу, что заберут ее у тебя товарищи, а тебя пошлют прохлаждаться во Владивосток. Не так ли? А красотку эту разложат посредине дороги и натешатся с ней все по очереди, по билетам! Не водись больше с этими болванами, послушай старого, испытанного человека. Приветствую вас, как святое солнце[13].
И незнакомец вышел, оставив за собой широко распахнутую дверь.
— Кто это? — спросил Гэврилэ.
— Святой, — коротко ответил Митран, со страхом прислушиваясь к надвигавшемуся с улицы гулу.
Они смущенно попрощались, словно должны были еще раз когда-нибудь встретиться, но оба знали, что этого никогда не произойдет. Митран посоветовал Гэврилэ выйти через черный ход в сад и оттуда через калитку на пустырь.
Отец с дочерью пошли рядом по вымощенной тропинке среди фруктовых деревьев. Уличный гул звучал здесь приглушенно, словно бессильный нарушить покои еще оголенных деревьев. Гэврилэ, не глядя, протянул руку и положил ее на плечо Марии.
— Дочь моя, скоро я тебя выдам замуж, избавлюсь и от этой заботы… Я уж стар и… — голос старика понизился до шепота, — и глуп, — закончил он, пристально взглянув в глаза дочери.
— Люди глупы, а не ты, батюшка.
— Спасибо тебе за доброе слово.
Когда Гэврилэ с дочерью вышли из калитки, то с ужасом увидели, что вся базарная площадь кишит народом. Дно котловины словно всасывало в себя людей, которые отчаянно боролись, чтобы не исчезнуть в воронке. Гэврилэ остановился. Его голубые глаза выражали болезненное удивление.
— Пойдем поищем Эзекиила, — сказал он. — Да поедем домой, пока он у нас есть…
Они направились к месту, где оставили телегу, но не смогли добраться туда — человек пятьдесят крестьян во главе с Пику преградили им путь и разлучили их. Пику размахивал обрезом и что-то кричал. Увидев Гэврилэ, он схватил его за грудь.
— Ты что тут делаешь? Нас убивают, а ты что делаешь?
— Ты пьян, Пику, — обеспокоенно ответил Гэврилэ, думая лишь об одном, — куда исчезла Мария.