— Имени твоего я не называл. Он знает только, что я встречаюсь с замужней женщиной.
— Ты не называл, но, может, он назвал, а ты сказал: да.
— Не было такого.
— Что ж, может, ты и правду говоришь, но все равно он все знает. Знает. Два-три дня назад он остановил моего мужа на улице и расспрашивал о моем здоровье и настроении. Ничего подобного раньше не было, и это показалось мужу странным.
— Сидни.
— Пожалуйста, не надо имен. Повторяю, пусть никто ни о чем не знает. Это исключительно наше с тобой дело. Либо так, либо никак.
— Никак уже не получится.
— Еще как получится. Я могу положить этому конец, Роджер. Когда-нибудь это все равно случится, мы знали это с самого начала. Когда война начнется или при первых же признаках того, что муж что-то заподозрил.
— Как же не заподозрить, если ты не будешь с ним спать?
— Ну… не знаю. Наверное, ты прав.
— Ты хочешь сказать, что будешь?
— Я не знаю, — повторила Грейс.
— Зато я узна́ю, при первом же очередном свидании узнаю.
— Ничего подобного.
— Ты хочешь сказать, что все уже было?
— Вот именно.
— Черт бы тебя побрал.
— Хватит. Успокойся. Ничего не было, но будет. Целая неделя прошла, даже больше, а он имеет право. И если я ему в этом праве откажу, он найдет где утешиться или разведется со мной.
— Так и пусть найдет.
— Он любит меня.
— А ты его?
— А я его. Ты что, ждешь, чтобы я сказала, что не люблю? Не выйдет, потому что это не так. И ради Бога, хватит препираться. Какое тебе дело, сплю я с ним или нет, если тебе со мной хорошо?
— Значит, есть дело.
— Нет. Ты считаешь, что должно быть, но это не так. Будем довольствоваться тем, что имеем. Я никогда не думала, что со мной такое может случиться, а ведь случилось же. Возможно, это означает, что я дурная женщина. Возможно, нет. Я верила, что нет. Ты не первый мужчина, с кем мне бы хотелось пересечь границу дозволенного после замужества. Можно назвать десятки имен.
— Так почему же ты выбрала меня?
— А я и не выбирала. И ты меня не выбирал. Я увидела тебя в тот день, и ты показался мне ужасным типом, и дальше продолжал казаться, но лишь — казался. Знаешь, Роджер, я могла бы стать твоей уже в тот, самый первый день. Если бы я сошла с лошади, а ты прикоснулся ко мне, я, не… не знаю… ну, влилась бы в тебя. О Боже! Ну что же, ты наконец поцелуешь меня, и возьмешь, и займешься любовью? Ну же!
Это было в последний раз. Началась война. Четырнадцатый полк стал одной из первых частей, отправившихся на фронт, но еще до наступления 6 апреля[16], и другая причина, о которой Грейс говорила как о возможной, стала действительностью.
К тому времени они переехали на ферму, и однажды, вернувшись домой, Сидни застал Грейс читающей «Дилинетор», а Энн бросающей швейные кольца на каминную доску, словно дротики.
— Все, мисс Эннабел Ли, заканчиваем игру. Собери кольца и впредь используй их по назначению.
— Но я же не делаю ничего плохого, от этого никому не больно.
— Может, тебе самой больно, — возразил Сидни. — И может, плохое тоже делаешь.
— Они слишком легкие, папа, чтобы сделать больно. Даже если бы я бросала изо всех сил.
— Я не о том. Может, это слишком сложно, но, занимаясь чем не следует, ты рискуешь навредить себе. Навредить своей натуре. Понимаешь? Вот твоя мать, почти уверен, понимает.
— Да. — Грейс подняла голову.
— Видишь ли, Энн, разговаривая так с тобой, я стараюсь тебя воспитывать, как воспитывали твою мать. Чтоб ты была хорошей девочкой, а потом доброй женой и матерью.
— Спасибо, — сказала Грейс.
— Какой хотела видеть свою дочь мать твоей матери. На что надеялись ее родители, когда она росла, а потом вышла замуж и родила детей.
— Ладно, Энн, в ванну. Отправляйся. — Грейс повернулась к Сидни: — Спасибо за комплимент.
— Тебе показалось, что это комплимент?
— Во всяком случае, прозвучало так.
— Если ты поточнее вспомнишь мои слова, услышишь оговорки. Ладно, я… э-э… на несколько дней решил съездить в Нью-Йорк.
— Чего это вдруг? Зачем?
— Просто решил прокатиться.
— Я приглашена?
— Нет. — Сидни остановился на пороге и, в ожидании продолжения, посмотрел на жену.
— Когда едешь?
— Вечером.
— В спальном вагоне?
— Нет. Сейчас пойду наверх, переоденусь, упакую вещи и еще успею на восьмичасовой. Поужинаю в поезде.
16
6 апреля 1917 года США официально объявили о вступлении в Первую мировую войну на стороне союзников. —