Я пожала плечами:
– Немного.
Узел, скрутивший мой желудок, подсказывал мне, что это ложь, а беспокойство, сжавшее сердце, говорило: мама может никогда не встать на ноги.
Автобус выехал со стоянки и направился в город, а в это время Говард тараторил правила поведения в школьном транспорте. Не придерживать места. Не жевать жвачку. Не писать на спинках сидений. Не ругаться. Целая куча правил, на которые, я уверена, никто не обращал ни малейшего внимания, кроме, возможно, Говарда.
Я посмотрела в окно на жалкие улицы Колби. Заправка. Трейлерный парк. Прачечная. Не очень-то смахивает на город, скажу я вам. Ни торговых центров, ни кинотеатров. Даже китайского ресторана нет.
Довольно долго автобус ехал в гору. Дождь кончился, и пар прозрачными волнами поднимался от асфальта. Узкая дорога виляла туда-сюда круг за кругом. Часто автобус останавливался, чтобы высадить какого-нибудь паренька рядом с его печально выглядящим домом с грязным двором. Мы были почти у Гаса и Берты, когда автобус остановился и Говард засобирался, сообщив:
– Еще увидимся.
Другой, выглядящий помладше, рыжий мальчик вышел вместе с ним. Я смотрела, как они идут через высокую траву к своему дому. Велосипеды, скейтборды, футбольные мячи и кроссовки валялись везде – от входной двери до самой дороги. Садовый шланг змеился от протекающего крана к яме во дворе. Маленький мальчик с грязным личиком бросал камни в яму, разбрызгивая мутную воду.
Говард помахал мне, когда автобус тронулся, но я отвела глаза на высохшую жвачку.
Когда я наконец добралась до длинной, засыпанной гравием дорожки к дому Гаса и Берты, то проводила взглядом удаляющийся автобус, задевающий белые зонтики, растущие по краям дороги. Я уже ступила на гравий, когда увидела что-то блестящее в грязи.
Пенни!
Я резко нагнулась и подняла его. Потом зашвырнула монетку так далеко, как только смогла, и стала загадывать желание, как раз успев до того, как пенни звякнул о дорогу и отскочил в сторону леса.
Ну хорошо! Сегодня желание загадано.
Может быть, на этот раз оно наконец исполнится?
Два
Я побрела по дорожке к дому, перепрыгивая лужи с мутной дождевой водой и думая о том, чем сейчас занимается Джеки. Наверное, курит сигареты с каким-нибудь парнем на парковке «Пиггли-Виггли»[1] через дорогу от школы. Все думают, что моя сестра – ангел, спустившийся прямиком с небес, но мне-то лучше знать.
Когда дом Гаса и Берты наконец возник на горизонте, я остановилась. Я жила здесь уже четвертый день, но никак не могла взять в голову, каким образом этот дом держится на горе. Передняя часть его плотно сидела в земле, и кустарник, окружавший ее, заглядывал прямо в окна. Но задняя часть покоилась на сваях, которые были вбиты в крутой горный склон. На сваях располагалась небольшая терраса, с двумя креслами-качалками и ящиками с цветами, которые были прилажены к перилам.
В мою первую ночь в Колби Гас притащил туда кухонный стул – специально для меня. Берта задала мне примерно миллион вопросов, например про любимый предмет в школе или про то, какое у меня счастливое число. Не хочу ли я сходить в бассейн в местном спортивном центре и люблю ли вареный арахис[2]? Но я просто хмыкала и пожимала плечами до тех пор, пока она не остановилась. Я была слишком зла, чтобы разговаривать. Что я делаю здесь, на этой террасе, с этими людьми, которых даже толком не знаю? Я чувствовала себя так, будто меня выбросили на обочину, как ненужного котенка. Так что мы просто сидели втроем в тишине, наблюдая, как солнце закатывается за горы и светлячки мелькают среди сосен.
На протяжении следующих трех дней я пыталась убедить Гаса и Берту в очевидном: мне бессмысленно идти в школу, потому что совсем скоро наступит лето. Но не успела я и глазом моргнуть, как уже сидела в автобусе, полном деревенщин, направляясь туда.
– О, привет! – крикнула Берта, стоя в дверях, пока я шла через двор.
Толстый оранжевый кот выскочил из-за сарая и пронесся мимо меня. У Гаса и Берты был целый выводок котов, которые спали под крыльцом, грелись на солнышке и ловили пчел в огороде.
Я прошла внутрь дома и кинула рюкзак на потрепанное кресло Гаса. Через кухонную дверь в комнату проникал запах запекающейся корицы.
– Я сделала кофейный пирог. Всегда удивлялась, почему его называют кофейным. Ведь в нем нет ни капельки кофе. – Она придержала дверь, чтобы кот мог войти, а потом добавила: – О, я знаю. Скорее всего, потому, что нужно пить кофе, когда его ешь. Как ты думаешь? Впрочем, кому какое дело, правда?
Мне стало понятно с самого первого дня: Берта любила поговорить. В отличие от своей сестры, моей мамы, которая могла проводить дни напролет, не проронив ни слова. Но при этом я очень удивилась, увидев, насколько они похожи. Те же тусклые темные волосы. Те же длинные, тонкие пальцы. Даже те же морщинки в уголках рта.
1
Piggly Wiggly