Хоксблад взял в Бедфорд караван тяжелых телег, предназначаемых обычно для перевозки оружия. На каждой сидели два человека, обученные править упряжкой волов. Кроме того, с ними отправились корнуольские солдаты, находившиеся под началом Хоксблада.
На одну из телег погрузили сундуки дам, и королевские конюхи вывели лошадей усевшись на свою белую кобылку Папильон[44], леди Бедфорд улыбнулась, заметив, как бережно оруженосцы Хоксблада подсаживают в седла камеристок. Кони нетерпеливо приплясывали, все готовы были тронуться в путь и ожидали только леди Кент. Браиенна метнула взгляд на Кристиана, ожидая увидеть недовольное, сумрачное лицо, но не заметила ни малейшего признака раздражения. Он спокойно сидел в седле, словно приготовившись ждать целую вечность, если понадобится.
Наконец появилась Джоан. Кристиан Хоксблад галантно спешился, быстро подошел к девушке и, стиснув сильными руками ее талию, легко, словно тростинку, поднял в седло белой кобылки. Джоан вознаградила рыцаря ангельской улыбкой, а Браиенна сказала себе, что подруга по природе добра и приветлива, поэтому не обращает внимания, как ошеломляюще воздействует на мужчин ее красота.
Кристиан подал знак, и колеса телег загромыхали по вымощенному булыжником двору.
Караван выбрался на Теймз-стрит и повернул на север.
За воловьими упряжками медленно следовал отряд рыцарей в доспехах. Проехав долину Темзы, они пересекли реку, миновали Итонский колледж и продолжили путь на север, к древнему городу Эмершему с прелестной улочкой Хай-стрит. Однако прошло полдня, прежде чем они добрались туда, и Хоксблад решил остановиться на обед на лугу в окрестностях Эмершема. Здесь протекал неглубокий ручей, так что возничие смогли напоить и накормить волов, пока люди Хоксблада разгружали телегу с припасами, вынимали хлеб, холодные мясные пироги и паштеты, сыр и эль.
Адель и Глинис тоскливо переглянулись.
— Я и не подумала что-то захватить, — призналась Адель.
— А я-то считала, что мы остановимся в одной из королевских резиденций, — покачала головой Браиенна.
— Может, мужчины поделятся с нами. Спроси у них, Джоан. Я еще не встречала рыцаря, который мог бы отказать тебе в любой просьбе.
Но тут Браиенна гордо вскинула голову с длинными золотистыми волосами.
— Я скорее умру с голода, чем попрошу у него!
Ее спутницы удивленно переглянулись. Они не ожидали от всегда спокойной девушки такого взрыва.
Подошедший Али помог им спешиться.
— Леди, если вы немного посидите в тени этих буковых деревьев, мы успеем приготовить обед.
— О, как чудесно! — воскликнула Джоан. Женщины воспользовались приглашением, трое из них охотно, одна — нерешительно. Али не упустил ни одной мелочи — поднес всем душистую воду и полотенца, как только дамы расселись на зеленой траве, вынул из корзины скатерть, расстелил и начал выкладывать дичь, ломтики сыра, холодные артишоки и крохотные дикие яблочки, начиненные специями. Вручив дамам серебряные кубки, он удалился на почтительное расстояние, чтобы не мешать своим присутствием. Хоксблад, держа в руке мех[45] с вином, подошел сначала к Брайенне, чтобы наполнить ее кубок. В памяти девушки мгновенно всплыло воспоминание о том, как они пили из одной чаши на пиру после турнира, и Браиенна отпрянула с гневом.
— Я не стану пить ваше вино!
Хоксблад долго безмолвно смотрел на нее. Здесь, среди огромного зеленого луга, ее испуг казался поистине смехотворным.
— Вы должны выпить что-нибудь, моя госпожа, — тихо сказал он.
Брайенна вскочила, сжимая серебряную чашу.
— Я зачерпну воды из ручья, — решила она и направилась к источнику.
Дам смутило столь необычное поведение Брайенны. Сами же они одна за другой грациозно протягивали чаши Кристиану. Спустя несколько минут он последовал за Брайенной, вероятно, с намерением разрушить стену, которую та пыталась воздвигнуть между ними.
— Миледи… — твердо начал он.
Брайенна круто развернулась.
— Оставьте меня в покое! — вскрикнула она, вытягивая руку, словно желая отогнать злого духа.
Она действительно вела себя как-то странно и совершенно неразумно. Он не сделал и не сказал ничего, что могло бы вызвать такую реакцию. Кристиан задумал окончательно разозлить ее, довести до белого каления, может, тогда Брайенна выложит все, что у нее на душе.
— Насколько я знаю, своенравие и упрямство свойственны женской природе, но я вправе ожидать обычной вежливости и не позволю, чтобы со мной обращались, как с ничтожным слугой.
В глазах Брайенны заблестели зелено-золотые искорки.
— Я знаю, что вы пытаетесь сделать, злобный дьявол!
— Интересно, что же, миледи?
— Хотите заколдовать меня, чтобы я оказалась в вашей власти, но ничего не выйдет. Вы не сможете зачаровать меня, я ни за что не покорюсь!
Темные брови изумленно поднялись, уголки рта раздвинулись в улыбке.
— Значит, не смогу, леди? — загадочно переспросил он.
Низкий голос окутал ее черным бархатом, соблазняя, маня, завлекая.
Брайенна выглядела чародейкой из какого-то волшебного предания, таинственной и прекрасной, окутанной покрывалом золотых волос.
— Берегитесь меня и будьте настороже каждую секунду дня и ночи, иначе я завладею вашей душой, — поддразнил он.
45
Меха (бурдюк) — выделанная звериная шкура, в которой хранится жидкость, в основном вино. — Прим. ред.