Он посмотрел на пять серьезных лиц на своем мониторе — двоих американцев, Брэда Маклэнэхэна и президента Кевина Мартиндейла, и троих поляков — двух генерал-майоров, Тадеуша Степаняка и Милоша Доманского, и последнего, полковника авиации Павла Касперека. Стасьяк и Доманский были командирами оперативных соединений, задачей которых было противостояние российским армиям, 6-й и 20-й гвардейской. Касперек, командир 3-й тактической эскадрильи ВВС, был молодым офицером, которому было поручено координировать действия польских F-16 с XF-111 и беспилотниками «Железного волка».
— Поздравляю вас с успехом ваших первых рейдов, господа, — сказал Вильк Брэду и Мартиндейлу. — Результаты превзошли все мои ожидания.
— Спасибо, господин президент, — ответил Мартиндейл. — Я думаю, мы знатно пнули русского медведя под зад. — Он криво улыбнулся. — Конечно, это значит и то, что мы его разозлили.
Вильк посмотрел на седого американца, криво улыбавшегося сам себе.
— Это было неизбежно. Гораздо важнее то, что это поражение спутало стратегию Москвы. Но я полагаю, это не сделает Грызлова более осторожным.
— На земле, скорее всего, нет, — согласился Мартиндейл. — насколько я понимаю, его армии превосходят ваши числом настолько, что чем скорее они вступят в бой, тем скорее победят.
— А в воздухе?
— Если Грызлов окажется настолько глуп, чтобы оставить самолеты в нашей зоне досягаемости, мы перебьем их на земле, — уверенно сказал Брэд Маклэнэхэн. — Но я не думаю, что он окажется настолько глуп. Сейчас, когда мы пнули его под зад, он, скорее всего, выведет свои авиационные полки из нашей зоны досягаемости.
— Тем не менее, у них остается значительное численное превосходство в воздухе, — сказал Вильк.
Брэд кивнул.
— Да, сэр. — Он пожал плечами. — Но мы уже значительно сократили возможности России в воздухе — особенно в части воздушной поддержки наземных сил, что и было нашей главной задачей. Например, выталкивание Су-25 «Фрогфут» обратно на российские базы сделает их действия гораздо менее эффективными. Их боевой радиус составляет всего триста семьдесят пять километров. Если Грызлов уберет их подальше ради безопасности, им придется лететь в три раза дальше, чтобы только добраться до поля боя. — Он склонил голову в сторону троих польских офицеров. — Что чертовски облегчит жизнь вашей бронетехнике.
Вильк кивнул. Российские Су-25 «Фрогфут» были древними, но все еще эффективными штурмовиками. Будучи грубым эквивалентом американских А-10 «Тандерболт», они были созданы для уничтожения танков при помощи 30-мм авиапушек, неуправляемых и управляемых ракет и бомб с лазерным наведением. Снижение угрозы со стороны Су-25 позволит армейским командирам использовать свои основные боевые танки «Леопарды-2», Т-72, а также собственно польского производства РТ-91 более агрессивно.
— Как бы то ни было, если русские оставят передовые авиабазы, «Железный волк» готов к исполнению второго и третьего этапов нашего плана, — продолжил Брэд. — Но, очевидно, мы не будем инициировать серьезных действий, пока все не будет готово.
— Отлично, — сказал Вильк.
— Есть еще соображения, сэр, — вмешался полковник Касперек. — Ни я, ни Брэд не считаем, что Грызлов и его авиационное командование окажутся пассивны — даже если отведут свои подразделения на более защищенные базы.
— Вы хотите сказать, что они нанесут ответный удар? — Спросил Вильк. Он знал Павла Касперека, когда тот молодым лейтенантом служил под его командованием в качестве пилота МиГ-29. Касперек был хорошим пилотом и еще лучшим тактиком.
— Именно, — прямо сказал полковник. — Возможно, в ближайшие несколько часов.
— Наши F-16 готовы встретить подобную атаку?
— Так точно, сэр, — сказал Касперек. — Мы составили целый набор различных планов в зависимости от того, что русские бросят на нас. — Он заколебался, приобретая мрачное выражение. — Но наши потери могут быть высоки, очень высоки, если нам не повезет или мы где-то просчитаемся.
— Очень вероятно, — спокойно согласился Вильк. — Но, Павел, шансы и ошибки являются неотъемлемой частью войны. Вы можете попытаться минимизировать их последствия, но убрать их нельзя. Совсем нельзя.
— Так точно, господин президент, — ответил тот. Его лицо все еще было мрачным.
Вильк пристально посмотрел на него.
— Послушайте меня внимательно, полковник. Если вы будете вынуждены выбирать между потерей всей эскадрильи и бомбардировкой русскими наших городов, даже самой Варшавы, вы должны будете сохранить столько самолетов и летчиков, сколько это возможно. Нас уже бомбили раньше. Много раз. И мы восстанавливали все после этого. Но нам нужны наши военно-воздушные силы, чтобы иметь шанс выжить в этой войне. Так что никакого бессмысленного героизма. Вам понятно?
Полковник встрепенулся и пристально посмотрел на него, будучи готов оспорить данный приказ. В конце концов, никто не захочет пойти в польские вооруженные силы, если они будут позволять убивать свое население без боя. Но под пристальным взглядом своего верховного главнокомандующего, он сник и неохотно кивнул.
— Очень хорошо, — сказал Вильк. Он переключился на двоих польских генералов. — Хорошо, господа. Генерал Стасьяк? Ваши войска готовы?
Генерал-майор Тадеуш Стасьяк, более старший и грузный, чем его коллега Милош Доманский, уверенно кивнул.
— Мои подразделения движутся по плану, господин президент. — Группировка Стасьяка включала большую часть поспешно мобилизованных сухопутных войск Польши — 11-ю бронекавалерийскую дивизию, 12-ю механизированную дивизию, а также две трети 16-й механизированной дивизии. Эти силы были спешно развернуты вдоль польско-белорусской границы и окопались. Их главной задачей было остановить российскую 6-ю армию, блокируя одну из Грызловских группировок вторжения. Учитывая примерно равную численность с наступавшими на них российскими силами, а также преимущество[50] обороны на своей родной земле, силы Стасьяк имели хорошие шансы на успех.
— А вы, Милош? — Спросил Вильк. — Готовы ли ваши солдаты и офицеры? Понимают ли они свою задачу?
Доманский, настолько же высокий и жилистый, насколько низким и плотным был Стасьяк, не заколебался.
— Да, сэр. — Он улыбнулся двоим американцам. — Хотя после того, что сделали ребята из «Железного волка», мои ребята взглянули на поставленную им задачу немного более оптимистично, нежели как на благородное патриотическое самоубийство.
— Давайте на это надеяться, — усмехнулся Вильк.
По своему образованию и темпераменту Милош Доманский был чистым кавалеристом, хотя и был обучен тактике современной танковой войны. Он имел заслуженную репутацию смелого, умного и новаторски мыслящего лидера. Он был хорош, так как возложенная на него задача требовала каждой толики мастерства, смелости и удачи.
Для противостояния российской 20-й гвардейской армии, имевшей в своем составе более пятидесяти тысяч солдат и сотни тяжелых танков и артиллерийских орудий, Доманский располагал одной танковой и одной мотострелковой бригадой. Это означало, что он и его солдаты уступали противнику в численности в десять раз. Согласно общепринятой военной науке, такое соотношение гарантировало неизбежное поражение и уничтожение. Но задача Доманского не была обычной.
У более крупной группировки Стасьяка не было выбора, кроме как принять оборонительное сражение с вторгшимися русскими лоб в лоб. Контрудар в Белоруссию был политически невозможен, так как Польша не хотела дать марионеточному режиму в Минске причину открыто вступить в войну.
Силы Доманского, с другой стороны, могли свободно выдвинуться через границу. Военная слабость прозападного правительства Украины обеспечила русским свободный проход по их территории, но эта же слабость дала полякам повод сделать то же самое. А это обеспечивало его войскам возможность вести быструю маневренную войну по принципу «бей и беги» с продвигающимися силами 20-й гвардейской армии — во взаимодействии с боевыми роботами и самолетами «Железного волка».
С некоторой долей мастерства и удачи, они выиграют для Польши время, которого у нее не будет в другом случае. Хотя, как мрачно признавался сам себе Вильк, он все еще не мог видеть надежды на счастливый исход, насколько бы они не смогли задержать русских. Если бы он мог рассчитывать на подкрепления из НАТО или США, затягивание войны имело бы смысл. Но как можно было оправдать пролитие крови в попытке лишь отсрочить неизбежное?
50
Согласно точке зрения американской военной науки, обороняющийся владеет инициативой, будучи способен окапываться, где сочтет нужным и тем самым заставляя наступающего противника приспосабливаться к своим действиям. Точка зрения советской военной науки прямо противоположна — наступающие войска прорываются, где сочтут нужным, обходя и блокируя окопавшегося противника