А в самом Повидзе два беспилотника MQ-55 «Койот» поднялись в воздух и направились на восток-северо-восток на скорости девятьсот тридцать километров в час, направляясь к точке к северу от Варшавы. «Койоты» два и три вышли на охоту. А в четырехстах восьмидесяти километрах к востоку, находящийся глубоко в воздушном пространстве Белоруссии и направляемый по данным от маленьких RQ-20 «Вендетта», «Койот-четыре» выдвинулся вперед, неуклонно сокращая дистанцию с приближающимся российским «Бериевым-100».
Все это представляло собой невероятно сложный воздушный балет с участием более тридцати самолетов «Железного волка» и ВВС Польши, беспилотных летательных аппаратов и ложных воздушных целей, группами и поодиночке движущимися на позиции, изложенные в плане «Запрещенный прием «Чарли».
Через двенадцать минут после запуска, стая из двенадцати AGM-160 MALD достигла Варшавы. Следуя заложенным программам, они включились, начав выдавать радиоэлектронные сигнатуры истребителей F-16, барражируя над польской столицей. Дистанционно пилотируемый Зивертом и Херресом XF-111 летел с ними.
— Внимание, радар, L-диапазон, «Бериев-100», направление одиннадцать, дальность триста двадцать, — сообщила SPEAR.
— Что скажешь, Гладкий? — Спросил Зиверт.
— О да, ребята на «Бериеве» сейчас должны увидеть кучу целей на экранах прямо сейчас, — ответил Херрес. Он передал информацию в другую кабину управления, в которой Брэд, сгорбившись над эконом, джойстиком и клавиатурой тщательно направлял «Койот-четыре» в сторону российского самолета ДРЛО.
— Крутимся над Варшавой, босс.
— Понял тебя, Гладкий, — ответил Брэд. Судя по данным от беспилотников пассивного обнаружения «Вендетта», XF-111 над Варшавой его собственной оценке, MQ-55 находился в ста десяти километрах от «Бериева». Он глубоко вздохнул. Время пришло.
— Зажигай, ребята!
— Включить радар AN/APG-81, - скомандовал Херрес систмам XF-111.
— APG-81 включен, — ответила система.
Дисплей Херреса наполнился воздушными целями, в основном, их же ложными «польскими F-16». Но еще одна крупная цель появилась примерно в трехстах семидесяти километрах к востоку. Система определила ее как «Бериев-100». Оставшейся части российской ударной группы еще не было видно. Даже такой мощный радар как APG-81 не мог обнаружить Су-35 или Су-34 дальше ста пятидесяти — ста шестидесяти километров.
— Определить «Бериев» как цель и выдать целеуказание «Койоту-четыре», скомандовал он.
— Цель определена. Данные переданы, — ответила система.
— Российский самолет ДРЛО твой, Брэд, — сказал Херрес.
— Понял, — ответил Брэд, глядя, как система наведения загружает данные в шесть из десяти ракет «Воздух-воздух» AIM-12 °C в отсеке вооружения. Он услышал сигнал об открытии отсека и увидел, как на экране замигали шесть индикаторов «AMRAAM».
— Атаковать.
Одна за другой, шесть передовых ракет средней дальности выпали из отсека и включили двигатели, набрав скорость Мах-4, и помчались по ночному небу к далекому российскому «Бериеву-100». Их собственные радиолокационные станции пока не работали, готовые включиться, когда ракеты подойдут к цели на малое расстояние.
Створки отсека вооружения «Койота» закрылись.
В семи тысячах метров над темной белорусской сельской местностью, четырехдвигательный Ил-476 летел курсом на запад на скорости шестьсот пятьдесят километров в час. В большом обтекателе на двух стояках над фюзеляжем был установлен радар с активной фазированной антенной решеткой «Вега-Премьер». Антенна поворачивалась каждые пять секунд, обеспечивая высокую эффективность обнаружения быстро движущихся целей. Два истребителя Су-27 лениво нарезали круги вокруг большого самолета ДРЛО, готовые вмешаться в случае попытки вражеской атаки[52].
Пристально глядя на экран радара, старший контроллер полковник Виталий Самсонов вышел на связь.
— Группы Groza и Okhotnik, это ударный контроллер-Один. Тринадцать бандитов над Варшавой. Двенадцать F-16. Один более крупный, тип не определен. Ни у одного не работает радар.
— Гроза-ведущий вас понял, — раздался голос пилота ведущего истребителя-бомбардировщика Су-34.
— Охотник-ведущий вас понял, — сказал командир группы Су-35. — Продолжаю полет, жду указаний.
Самсонов молча кивнул сам себе. Теперь, когда они обнаружили сильное истребительное прикрытие над Варшавой, почти что пришло время отправить истребители вперед, чтобы те сбили F-16 прежде, чем бомбардировщики окажутся в пределах их досягаемости.
— Радар, режим поиска! — вдруг сказал один из младших офицеров. — Источник тот большой самолет над Варшавой, сигнал сильный. Не могу определить, полковник, частота слишком быстро меняется! Мы в захвате!
Нахмурившись, Самсонов переключил дисплей на отображение информации с поста младшего офицера. Он всмотрелся. Что это, черт его возьми, был за радар? Он должен был иметь активную фазированную антенную решетку, а поляки не располагали подобными системами. Он быстро прогнал данные через другую программу, ища соответствия. Он пристально смотрел, как компьютеры «Бериева» сверяют сигнал с множеством известных сигнатур различных авиационных АФАР-радаров.
— Сэр? — Неуверенно сказал другой диспетчер. — Небольшая засветка в переднем левом квадранте. Дальность около девяноста. Но затем она исчезла. Появилась на секунду или две.
— Тогда проверьте лучше, капитан Янаев, — прорычал Самсонов, все еще сосредоточенный на собственном компьютере. — И убедитесь, что это не просто еще один чертов глюк! — Поступивший на вооружение менее года назад, «Бериев-100» был все еще новым самолетом, с новой РЛС и новым, невероятно сложным программным обеспечением. Случайные ошибки и ложные засветки были нормой жизни.
Поскольку система накапливала все больше данных по неизвестному радару, возможный перечень постоянно сужался — и, внезапно, источник был опознан — AN/APG-81. На секунду, Самсонов смотрел на светящийся текст в полном шоке. Этим радаром был оснащен новый американский F-35 «Лайтнинг-II». Что, черт побери, новейший американский малозаметный истребитель делал над Варшавой?
Малозаметный истребитель! Внезапно он вспомнил о докладе Янаева о засветке. Она появилась и исчезла. Он повернулся в кресле, глядя на переполненный отсек. — Янаев! Найди…
Вдруг завыла сирена, и огромный самолет резко наклонился вправо, почти на бок. Незакрепленные руководства, кофейные чашки, блокноты и прочее полетело по всему отсеку, ударяясь в приборы, членов экипажа, компьютерные экраны и лампы.
— Ракетная атака! — Услышал Самсонов крик пилота по внутренней связи. — Мы под ракетной…
Три ракеты AIM-12 °C прошли мимо — подавленные или обманутые автоматизированной системой защиты «Бериева-100». Одна врезалась в правое крыло и взорвалась. Другая пробила огромную дыру в фюзеляже. Третья разорвала хвост самолета. Потерявший управление и быстро разваливающийся «Бериев-100» рухнул на землю, объятый пламенем.
Возглавлявший две эскадрильи Су-35, разошедшиеся парами на фронте двадцать километров, полковник Алексей Филиппов в ужасе выслушал доклад с одного из двух Су-27, сопровождавших самолет ДРЛО.
— Туева хуча ракет появилась из неоткуда, охотник-ведущий, — отрезал пилот ведущего Су-27. — Они разорвали «Бериева» в чертовой матери. И у нас на радарах ничего. Абсолютно ничего.
Заставив себя говорить с большим спокойствием, чем он испытывал, Филиппов сказал.
— Вас понял, Пес-один. Можете дать вектор той атаки?
— Мы полагаем, с юго-запада, — ответил второй пилот, не сдерживая эмоций. — Но это только предположение! Все было так чертовски быстро!
— Головы в эту сторону, — приказал Филиппов. — Может, сможете что-либо заметить. — Он нахмурился. Без управления с «Бериева» бомбардировщики и истребители сопровождения остались сами за себя. Это означало, что старшим остался он. Следовало ли прервать операцию? Было очевидно, что поляки знали о них. В противном случае, они не могли бы организовать эту засаду на самолет ДРЛО так эффективно.