— Сэр, неопознанная цель, направление ноль-девять-ноль, дальность двести, малая высота, скорость восемьсот, направление два-девять-пять, две группы целей! — Раздался еще один возбужденный крик.
Нет! Крикнул Саратов про себя. Три контакта, все на одной позиции, на одной высоте, почти на одинаковой дальности и скорости? — Это должны быть помехи! — Крикнул он. — Ложные цели! Четвертой батарее не стрелять! Звену «Ворон» продолжать искать цели, но не атаковать, пока не будет надежного инфракрасного или визуального подтверждения!
— Сэр, третья батарея сообщает, что они могут использовать радар 3Р41, чтобы заменить поврежденный 30Н6, - доложила Киров. — Возможности сопровождения и дальность стрельбы снизятся, но они будут готовы в течение десяти минут.
— Десять минут, да, черт подери, — крикнул Саратов. — Если нас атакуют, они будут здесь через две минуты!
— Семьдесят вторая, я ОМУ-Альфа, — Саратов узнал голос генерал-майора Александра Корнукова, командующего Западным военным округом российских вооруженных сил, несмотря на помехи, треск и прочие искажения, порождаемые шифрованием и дешифровкой сообщения.
— Что у вас, Конрад?
— У нас полная жопа, вот что, сэр! — Воскликнул Саратов. — Один из радаров управления огнем уничтожен ракетой. Обстреляли два радиоконтакта с восточного направления, но оказалось, что это были ложные цели. Теперь у нас третий контакт, но все цели почти с теми же параметрами. Они заставляют нас впустую расстреливать боекомплект, чтобы вывести из строя нашу ПВО. Я опасаюсь, что мы потеряем все системы управления С-300 и, в конечном итоге, все «Искандеры». Если вы не хотите потерять их, я предлагаю вам дать приказ запустить их, сэр, я имею в виду, немедленно!
— Успокойтесь, Конрад, — сказал Корнуков. — Получив рапорт с командного поста, я запросил немедленную конференцию с начальником штаба, и я буду говорить с ним в ближайшее время. Пока что действуйте по усмотрению против любых возможных угроз. Если вы полагаете, что цели подтверждены, сбивайте немедленно. Если вам будет нужен дополнительный боекомплект, я отправлю его немедленно. Но сбивайте любого урода, похожего на реального противника. Не дайте настоящему противнику прокрасться среди ложных целей. Кремль вас с костями сожрет. Как поняли, полковник?
— Так точно сэр, я вас понял, — сказал Саратов.
— Что-либо еще, Конрад?
— Никак нет, сэр, — ответил Саратов.
— Хорошо, Конрад, — сказал Корнуков. Саратов услышал толику голоса дружественного и готового помочь старшекурсника Ярославльской военной академии, каким он его знал когда-то. Придав голову командирскую интонацию, Корнуков добавил: — Защищайте «Искандеры» до последней ракеты всеми силами. Я советую немедленно ввести координаты целей в «Искандеры», но пока что дерите этих бегемотов в безопасности и готовности. Ты меня понял, старина?
— Вас понял, сэр, — ответил Саратов, но связь оборвалась прежде, чем на том конце смогли это услышать. Он раздраженно нажал кнопку на своей командирской консоли, переключаясь обратно на бригадную сеть связи.
— Отчет по состоянию, — скомандовал он. — Наблюдение?
— Две цели, «чужие», курс ноль девять восемь, дальность сто шестьдесят, малая высота, скорость восемьсот, — ответил офицер наблюдения. — Звено «Ворон» в составе двух бортов ведет поиск целей. В остальных зонах чисто.
— Наши зенитные ракеты?
— Зенитные подразделения готовы, — сообщил командующий ПВО бригады. — Батарея три в настоящее время выведена из строя, но восстановит частичную боеспособность с дальностью пятьдесят километров в ближайшие девять минут. Время до полной боевой готовности ориентировочно двое суток.
— Неприемлемо, — сказал Саратов. — Отправить им запасной радар 30Н6 немедленно. Это разрешено начальником штаба. Я хочу, чтобы они были готовы через восемь часов. За дело.
— Есть, сэр. — Остальные зенитные батареи полностью исправны и докладывают об отсутствии контактов.
— Работайте, — сказал Саратов. — Ударные подразделения, отчет.
— Все батареи докладывают о полной боевой готовности, — сообщил командир ракетной части. — Двенадцать «Искандер-М» и двенадцать «Искандер-К» увеличенной дальности с двумя ракетами каждый готовы к пуску, также еще тридцать шесть ракет подготовлены для немедленной перезарядки. Перезарядки займет менее часа. Все пусковые установки выведены на заданные позиции с максимальной точностью. Цели включают польские командные пункты, аэродромы, позиции ПВО и штабы. Первый удар нарушит возможность связи польского командования со своими соединениями и тех со своими подразделениями. После того, как мы возьмем под контроль польское воздушное пространство и уничтожим их ПВО, мы положим конец любым их смехотворным попыткам атаковать наши силы.
— Возможно ли переместить ваши силы в случае, если текущие позиции будут обнаружены? — Спросил Саратов. — Можете ли вы переместить ракетные установки в другое место и оставить ложные цели на старых позициях?
— Безусловно, сэр, — ответил ракетчик. — Мы составили сетку позиций таким образом, чтобы было невозможно следить за более чем двумя батареями одновременно. Кроме того, надувные ложные цели легко установить и это почти не требует людей и техники. Лучше всего то, что они почти идеально имитируют размеры, инфракрасные и радиолокационные сигнатуры реальных пусковых установок. Если они будут обнаружены, противник, безусловно, будет считать их настоящими.
— Тогда начать развертывание, — сказал Саратов. — Я хочу, чтобы «Искандеры» были готовы к пуску, как только мы получим приказ.
— Говорю тебе, Викки, у оператора радара ПВО водка была паленая, — сказал по ВПУ капитан Павел Игнатьев, пилот ведущего истребителя завоевания превосходства в воздухе Су-30. — Значит, нам надо делать свою работу, пока они не смогут продрать глаза и получить четкую картинку.
— Они могли тоже получить предупреждение, — ответила сидящая впереди него[62] штурман-оператор старший лейтенант Виктория Греф. — Я пока ничего четко не обнаружила, но, похоже, что-то есть на двенадцать часов, удаление шестьдесят километров.
— Радар выключен?
— Да, но я готова взглянуть, — ответила Греф. — Есть это реальная цель, то она на одиннадцать часов, дальность сорок.
— Включай радар, — сказал Игнатьев и переключился на канал связи с ведомым. — Звену «Ворон», я «ворон-ведущий», включаю радар.
— Понял, — коротко ответил пилот второго Су-30. Как гласил старый анекдот, ведомый должен был говорить ведущему только три фразы: «понял», «командир, ты под огнем» и «я сделаю урода».
— Контакт! — Сказала Греф. — Две цели, направление одиннадцать, дальность сто, скорость семьсот!
— Наконец-то взяли настоящих уродов! — Сказал Игнатьев. Он переключился на командную частоту. — Ведомый, есть контакт.
— Понял, — ответил ведомый. Второй Су-30 набрал сто метров и отошел назад на примерно половину километра, давая ведущему больше места для маневра.
— Веду его, — сказала Греф. На ее дисплее системы управления огнем все еще отображалась цель, основанная на последних данных по курсу и скорости, так, словно радар все еще держал цель в захвате. — Направление одиннадцать, перемещается на десять, дальность девяносто…
Игнатьев нажал кнопку селектора на ручке управления и связался с базой. — База, я Ворон-ведущий, есть цель, низколетящая, идет на запад, скорость семьсот. Вам все еще нужен визуальный?
— Подтверждаю, Ворон, — раздался ответ.
— Вас понял, — ответил Игнатьев и переключился на внутренний канал. — Черт, они хотят визуального подтверждения. Ночью, на малой высоте и высокой скорости.
— ИК-система даст нам картинку с пятнадцати километров, — сказала Греф.
— Ага. Только это в пределах дальности ракеты «Сайдуаиндер» и почти что в пределах дальности пушки.
— Вот зачем тебе целых четыре звезды на погонах, Павел, — сказала Греф. — Если по нам стреляют, мы их валим.
Игнатьев выпрямился в катапультном кресле и потрогал свои погоны.
— Охренеть как интересно, — сказал он. — Давай 77-е.