Он поднял руку, прося нас замолчать, и прокричал строку латинских стихов ясным, высоким и певучим голосом. Вот эти стихи:
На этот раз Эхо точно повторило все слова, даже четко прозвучали все «С».
Мы выразили наше восхищение, а старина Боб, сидя на козлах, возмутился:
— Вы только посмотрите. Это Эхо издевается над честным англичанином, а какому-то французишке точно отвечает! Ах чтоб его…
Зара спросила джентльмена:
— Сэр, что вы сказали Эху?
Он ответил, что в вольном переводе эта фраза будет звучать так: «Фея — женщина, с хорошими манерами, поэтому сама не может начать разговор. Но если к ней вежливо обратиться, то она обязательно даст ответ».
Зара разозлилась, думая, что он над ней посмеялся. Тогда он опять что-то крикнул, но на этот раз не стал нам переводить, мне показалось, что он выкрикнул какие-то не совсем приличные стишки.
Леди Гардинер обратилась к нему:
— Сэр, вы мне кажетесь ученым человеком. Как-то в моем доме обсуждали тавтологическое эхо. Что это такое?
Мужчина объяснил, что бывает эхо, повторяющее слова дважды или даже больше раз. Кончиком шпаги он начертил на дерне линии, чтобы пояснить математическое обоснование этого удивительного явления.
— Повторяющееся или тавтологическое эхо было замечено в Риме, у подножья холма, где была возведена белая мраморная гробница Цецилии Метеллы. Такое же эхо было услышано в развалинах неподалеку. Одно из этих мест называется Капо ди Буой,[14] и там на мраморе вырезано около двухсот бычьих голов. Эти стены очень ровные, и эхо скользит между ними, и если кто-то посылает звук вдоль этой линии, — он отметил линию движением шпаги, — то он может услышать первый стих Вергилия {13} aeneid, повторенный восемь раз очень отчетливо, а затем эти стихи повторяются уже не так четко.
Леди Гардинер и ее кузина поблагодарили джентльмена, а он поклонился в ответ, заметив, что ему его пояснение не составило труда. Затем леди Гардинер поинтересовалась, как его зовут.
Он как-то странно огляделся и сказал:
— Мадам, сегодня я человек без имени. Но вы можете меня называть Тиресием, {14} потому что я — поэт.
Он еще раз сдержанно поклонился, надел шляпу, сел на лошадь и помчался через парк, вскоре он скрылся из вида в лощинке.
— Господи, — сказала старая леди. — Все поэты сумасшедшие и очень несдержанные. Садимся Боб, погоняй, вот тебе шиллинг на эль, который ты просил у Эха, бездельник!
Мы снова выехали на дорогу к Энстоуну и, торопясь попасть в город чуть раньше Их Величеств, проехали через город. Мы двигались быстром трусцой и прибыли в Энстоун через два часа. Там нас ожидал сэр Томас, он сказал, что приготовил для нас места в зрительских рядах, с которых нам будет хорошо видно церемонию. Я сейчас расскажу, что это была за церемония. Добрый джентльмен, эсквайр Бушел, разрабатывавший королевские шахты в доминионе Уэльса, много лет назад приказал вычистить ручей Голдвел и поставить резервуары, чтобы можно было пить воду из ручья. Там все заросло кустами и вереском, а когда все вырубили, то он увидел озеро и красивую скалу. Сэр Бушел решил, что ее стоит еще немного приукрасить. Он приказал разместить резервуары у подножия скалы, а между камнями провести трубы, наверху построить летний домик с банкетным залом и комнатами на втором этаже. Он также приказал насадить рощицы красивых развесистых деревьев, между ними проложить тропинки. Кругом располагались навесные мостики, били каскады чистейшей воды и были устроены всевозможные «сюрпризы». Когда все было готово, он пожелал, чтобы король и королева сами увидели все, и задумал устроить праздник в честь короля.
На подмостках увитых зеленым пологом с вышитыми шелком разноцветными цветами были поставлены скамьи для почетных гостей. Сцену построили на холме, выходящем на гроты и фонтаны. Рядом с нами уже сидели почетные гости. Вскоре на сцену вышел господин из Вудстока в сопровождении джентльмена, о ком сэр Томас тихо сказал на ухо своей матушке.