Я и Зара были еще глупыми, поэтому удивлялись, почему король сидит без короны и почему он такой коротышка. Он был самым маленьким человеком в своем окружении за исключением его карлика. Королеву и короля подвели к деревянным тронам, украшенным королевским гербом, им подали прохладительные напитки и разные вкусные желе, а негритенок (я первый раз в жизни увидела негритенка!) обмахивал королеву опахалом из страусовых перьев. Король с улыбкой сделал знак, что можно начинать представление.
После сигнала потекла нежная журчащая музыка, инструменты были скрыты от глаз публики. Приоткрылась крышка каменной урны, и оттуда показался почтенный старик. Он спросил:
— Откуда слышится такая прекрасная музыка? И что она нам пророчит?
Потом он вылез из своего укрытия, объяснил, что он отшельник, питается желудями, медом и свежей водой и что ему это очень нравится. (Тут сэр Томас тихо захихикал, вспомнив, что на самом деле господин Айви обожает вкусные французские конфеты.) Старик сказал, что спит в этой урне, чтобы постоянно напоминать себе о том, что мы все смертны. Он не знает, что происходит в мире, но уверен, что в Англии дела обстоят хорошо. Ему приснился сон, что страной правит король Карл, а Его королева достойна уважения и любви.
Старик повернулся к публике и чуть не лишился сознания от изумления. Он начал спрашивать деревья и ручьи, не снится ли ему опять чудесный сон, потому что здесь сидят королевские Величества собственной персоной! Он пал ниц на траву, поднявшись, низко поклонился и, обращаясь к Их Величествам, попросил, чтобы они полюбовались чудесами его волшебной скалы, потому что такого невозможно найти во всем королевстве, начиная от белого Дувра до холодного Ньюфаундленда. Даже в сладком Барбадосе такого нет. Не получив ответа старик указал на домик на скале и с глубоким поклоном стал пятиться назад, пока не дошел до урны, залез в нее и громко захлопнул за собой крышку.
Король выглядел усталым: до завтрака он сыграл три сета в теннис, а день выдался очень душным. Он выглядел мрачным, ему не хотелось вставать с трона, но мы слышали, как королева ласково пожурила его и сказала, что сейчас отправится на скалу, и если король хочет, пусть последует за ней. Ему пришлось подняться, и они отправились к скале. Начал петь хор мальчиков из кафедральной школы Оксфорда, наряженных райскими птицами. Они задавали вопросы, а голос, изображавший Эхо, отвечал им. Это было небольшое Эхо, всего в двадцать четыре шага, как мы узнали сегодня днем, оно возвращало только отдельные слоги.
Но песня была написана таким образом, что слоги, выпеваемые Эхом, давали правильный ответ на вопрос. Например.
Вопрос: Где соловей, что дарит нам песнь?
Ответ: Здесь…
Вопрос: А где барабан, что как соловей?
Ответ: Эй!
Когда королевская пара проходила мимо нас, мы вновь встали. Королева была смугла, черноглаза и очень маленького роста. Она обратила внимание на мои волосы. Придворная дама сказала, что я наверно родственница сэра Томаса Гардинера, стоявшего рядом со мной. Его сестру Мэри недавно представили и взяли к ней в услужение. Мне велели подойти ближе, мне пришлось перелезать через скамьи и край сцены, чтобы поклониться королеве. Она погладила мои волосы, обняла за плечи и назвала меня «прехорошенькой». Потом она похвалила меня королю. Он промолчал, рассеянно глядя на меня. Но зато я сразу следом за Их Величествами вошла в знаменитый грот в скале. Меня не смутило внимание королевы, потому что многие знатные леди, приезжавшие к нам в гости, обращали на меня внимание. Меня немного обучили французскому языку, и я произнесла:
— Oui, Madame la Reine.[15] Je ne be scais pas, Madame la Reine,[16] — и еще кое-какие несложные фразы.
Королева была очень довольна, когда я ей сказала, что меня назвали Мари в честь ее, и добавила, что с удовольствием стала бы моей крестной, если бы я исповедовала настоящую религию. На что я ей ответила на ломанном французском, что мой отец — истинный англичанин и верен не папе, а ее супругу королю. Она надулась, погрозила мне пальчиком и громко шепнула мне на ушко, что король тиран, упрямее любого папы. После этого она скорчила гримаску королю и снова захохотала. Король сделал вид, что ничего не замечает, хотя королева изо всех сил пыталась привлечь его внимание. Он в это время серьезно разговаривал с графом Келли о какой-то болезни, от которой страдали его соколы.